– А что, русские сотрудничали с финансистами из Дубая?

– Думаю, что да, хоть и не знаю этого точно, – сказал Спинола. – Во всяком случае, русские были в бешенстве, когда выяснилось, что идея финансирования из Дубая отвергнута.

– Таким образом, русские не смогли участвовать в проекте через финансирование, отмывая тем самым деньги, и были вынуждены испробовать другую тактику.

– Альфредо Мансанарес хотел соблюдения полной прозрачности всех финансовых операций. Он большой законник, а после всей этой истории с Лукрецио Аренасом и католическим заговором он напрочь отвергал все сомнительные сделки, почему и предложение включить в проект Виктора Беленького не могло найти у него отклика, а ведь именно этого они и добивались от него сегодня вечером.

– Хорошо. Теперь мы получили некоторое представление о том, чем вызван сегодняшний вечерний инцидент, – сказал Фалькон. – А теперь мне хотелось бы прояснить, зачем вам понадобилось в прошлом году знакомить Марису Морено с вашим кузеном Эстебаном Кальдероном.

– Мне велели это сделать, – сказал Спинола. – Поначалу я не понял, зачем это надо. Откуда мне было знать, к чему это приведет!

– Ну да, а знали вы только, что член преступной группировки велит вам организовать знакомство некой дамы с ведущим следственным судьей Севильи, – сказал Фалькон. – О готовящемся взрыве вы знать не могли, хотя и знали, однако, что пролагаете гангстерам путь к важной фигуре в местной судебной системе. Почему же вы пошли на это? Может быть, и вас они засняли со спущенными штанами? Вы же у нас холостяк. Хотя нет, такое маловероятно.

Фалькон покачал головой и принюхался. Потом он пошарил в карманах пиджака Спинолы, залез в задний карман его брюк. Спинола не оказывал сопротивления. Вот оно, найдено! Пакетик с белым порошком.

– Кокаин?

Спинола кивнул.

– Вот оно что! – воскликнул Фалькон. – Вы проделали все это ради кокаина, ведь так?

Спинола отвел глаза, уставившись в раковину. Его опять стали душить рыдания. Он словно давился ими, внезапно вспомнив опять о загубленной карьере и крахе всей его жизни.

– Мне платят не очень много, – сказал он. – А все, что я получаю, я просаживаю в рулетку и карты. Вы ведь понимаете, что такое игрок, старший инспектор.

– Может быть, есть и другая причина? – сказал Фалькон, чувствуя, что за этим кроется и еще что‑то. – Как вы относитесь к вашему кузену, такому блестящему юристу?

Спинола словно сжался, как если бы у него схватило живот. Он согнулся пополам и опустил голову на край раковины.

– Да я всю жизнь прожил вроде как в тени этого сукина сына! Вы и понятия не имеете, каково это, когда отец вечно тычет тебе в нос кого‑то: вот, дескать, на кого тебе надо равняться, вот каким тебе следует быть! Идеал, да и только!

– Ладно‑ладно, – примирительно сказал Фалькон, желая его успокоить. – Давайте вернемся к сегодняшним событиям. Вы нарушили закон, допустив утечку информации по тендеру «Ай‑4‑ай‑ти»/«Горизонт». Это служебное преступление, и вам придется держать за него ответ перед мэром – если только он сам не был в этом замешан.

– Нет‑нет, конечно же нет! – вскричал Спинола. – Он ничего не знает, как не знает и «Ахеса», и муниципальный градостроительный центр!

– Хорошо, – сказал Фалькон. – Я отведу вас в комнату охраны, где вы подождете сопровождающего, который доставит вас к мэру, как только тот прибудет. Сегодняшний вечер надо как‑то завершить, и вам придется выполнить положенное.

Они обменялись взглядами в зеркале. Спинола кивнул.