Грейс знала, что Бельтан прав. Келефон бежал, унося Гелтизар, после падения Малакора, а вскоре после печальных событий Камень попал в руки Бледного Короля. Теперь, семь столетий спустя, появился живой и здоровый Повелитель рун.

Но жив ли он, Грейс.

После некоторых колебаний она потянулась к нему, пытаясь коснуться его нити жизни. Вот – горячая, яркая, как вольфрамовая нить в электрической лампочке. А в его груди бьется теплое, живое сердце.

Может быть, он не отдал Камень Бледному Королю, Грейс. Возможно, Келефон передал его Дакаррету. Не следует забывать, что некромант проклял Фолкена, наградив бессмертием, чтобы бард вечно помнил о своем участии в гибели Малакора. Дакаррет мог сотворить аналогичное заклинание для Келефона – в обмен на Камень. А потом некромант преподнес Камень Бледному Королю.

Она выпустила нить Келефона. И с удивлением обнаружила, что он смотрит на нее.

– Вы удовлетворены, Ваше величество? Я такой же живой, как и ваши друзья. Но если вы прикоснетесь ко мне еще раз своей колдовской магией… – он согнул палец и прошептал слово; Вани застонала, а лед поднялся по ее ногам еще на несколько дюймов, – …Т'гол узнает, легко ли дышать сквозь лед.

– Отпусти ее, – сказал Бельтан.

– Или что? – презрительно бросил Келефон. – Ты оставишь влажное пятно на моих доспехах?

Бельтан сжал кулаки. Вани попала в ловушку, Синдар сохранял неподвижность, а Фолкен казался ошеломленным. Грейс понимала, что ей необходимо что-то предпринять. Она положила руку на плечо Бельтана, коснулась его нити жизни и произнесла успокаивающие слова, обращаясь непосредственно к разуму рыцаря.

– Не нужно, Бельтан. Он Повелитель рун. Я не до конца понимаю, что это значит. Но мне известно, что ему по силам вязать и разбивать руны, а также произносить их. Ты видел, на что способен Тревис, а у Келефона было семьсот лет, чтобы оттачивать свое мастерство. Мы не сумеем остановить его силой. Нам необходимо говорить с ним, чтобы узнать, что ему нужно. Другой надежды у нас нет.

Грейс не была уверена, что говорит правду; возможно, у них вообще не осталось никаких надежд. Но Фолкен прав – Келефон чего-то от них хочет; в противном случае, он бы давно их убил. Она отпустила плечо Бельтана, и он молча кивнул.

Глаза Келефона сузились.

– Что ты ему только что сказала, колдунья?

Несмотря на страх, Грейс почувствовала некоторое удовлетворение. Значит, Келефон не способен слышать слова, которые она произносит при помощи Паутины жизни. Быть может, она сумеет это как-то использовать. Она постаралась придать себе царственный вид и встала между Бельтаном и Повелителем рун.

– Здесь холодно, лорд Келефон. Вы собираетесь сообщить, что вам от нас угодно?

– Вы хотите сказать, что не знаете, Ваше величество?

Грейс ощутила, как страх уступает место разочарованию.

– Понятия не имею. Все это лишено всякого смысла. В Эмбаре мы узнали, что Бледный Король по какой-то причине хочет захватить меня живой. Однако у меня нет сомнений, что Рыцари Оникса желают моей смерти. Затем нам удалось выяснить, что ваши люди не питают ни малейшей любви к фейдримам Бледного Короля; они прикончили огромную стаю возле Морского Дозора. Можно подумать, будто Рыцари Оникса враждуют с Бледным Королем. А оказывается, что вы с ним заодно.

Келефон оглядел Грейс с ног до головы.

– Уж вам ли не знать, какой обманчивой может оказаться внешняя сторона вещей, Ваше величество. Едва ли кому-нибудь может прийти в голову, что вы и есть истинная наследница Малакора.

Может быть, Грейс помогли его интонации или выражение, промелькнувшее в глазах.