Лицо барда покраснело от холода и гнева.

– О чем вы говорите? Я вас не знаю.

– В самом деле, Фолкен? Неужели тебя стала подводить память? Или заклинание Дакаррета окончательно повредило твой и без того небезупречный разум? Тогда я кое-что тебе напомню.

Рыцарь поднял руку и снял с головы шлем.

Он оказался старше, чем предполагала Грейс. Седые волосы развевались на холодном ветру, лицо избороздили глубокие морщины. Тем не менее он был красив, и Грейс не сомневалась, что, несмотря на возраст, Горандон очень силен; такие широкие плечи могли принадлежать только могучему человеку. Над ястребиным носом сверкали холодные глаза цвета льда в сумерках. Однако на лице застыло скорее насмешливое, чем суровое выражение. И еще в его глазах Грейс прочитала ум и жестокость.

Но сильнее, чем возраст черного рыцаря, Грейс поразила реакция Фолкена. Бард прижал серебряную руку к груди и пошатнулся. Его лицо стало белым, точно снег.

– Не может быть, – прошептал Фолкен, и человек в черных доспехах усмехнулся по-волчьи, неуловимо напомнив Грейс усмешку самого Фолкена.

Более того, она подумала, что Горандон вполне мог быть дядей или кузеном Фолкена. Вот только Фолкену семьсот с лишним лет; его семья много лет назад обратилась в прах.

– Келефон, – прошептал бард.

– Значит, ты меня все-таки помнишь, – сказал черный рыцарь.

Фолкен открыл рот, но слова – которые всегда были его силой и предметом гордости – изменили ему.

Бельтан посмотрел на барда.

– Келефон? Я не знаю этого имени.

Но Грейс знала. Она вспомнила историю, ее однажды рассказал Фолкен. В ней шла речь о трех Повелителях рун, которым удалось избежать гибели во время падения Малакора вместе с тремя Имсари, Великими Камнями. Джакабар взял Сумеречный Камень и спрятался на Земле, где подружился с Тревисом, назвавшись Джеком Грейстоуном. Через несколько столетий Майндрот последовал за некромантом Дакарретом, прихватив с собой Огненный Камень. Но третий Повелитель рун, тот, что забрал Ледяной Камень, исчез. Никто не знал, что с ним произошло. И его звали…

– Келефон, – сказала Грейс. – Вы последний из трех Повелителей рун, которым удалось спастись вместе с Великими Камнями во время последней битвы за Малакор.

Келефон поклонился ей.

– Вы хорошо знаете историю, Ваше величество. Но иначе и быть не может.

Он бросил взгляд на меч, который она держала в руках.

Ткань соскользнула, обнажив часть клинка, и Грейс показалось – всего лишь на мгновение, – что в глазах Келефона вспыхнул свет. Свет, подобный страху.

– Значит, вот он, легендарный Фелльринг, – небрежно проговорил Келефон. – Должен заметить, что он не производит особого впечатления.

Несмотря на насмешливый тон, Грейс обратила внимание на то, что Келефон не попытался забрать у нее меч. Не вызывало сомнений, что он мог уничтожить их одним словом, – но ученый в ее душе не смог удержаться от эксперимента. Грейс слегка приблизила острие меча к Келефону. Он невольно отступил на шаг, а затем бросил на нее испепеляющий взгляд, словно сообразил, что она делает.

Фолкен стоял, прижав руки к животу, словно кто-то нанес ему сокрушительный удар.

– Я не понимаю, Келефон. Все думали, ты умер. Бледный Король владеет Гелтизаром, Камнем Льда, вот уже несколько столетий. Как тебе удалось выжить, если Бераш отобрал у тебя Камень? Что ты делал все эти годы? И почему ты одет как командир черных рыцарей?

– Он и есть их командир, Фолкен, – сказал Бельтан, обнимая барда за плечи, чтобы его поддержать.