– Очень хорошо, миледи. Для вас я готов преследовать эльфов и даже попытаюсь отыскать тени. А после того, как мои собратья бросят меня в костер, объявив еретиком, я буду утешаться уверенностью в том, что все мои деяния были разумными и достойными.

– Я уверена, что так и будет, – с улыбкой ответила Эйрин и пожелала рыцарю удачи.

После очередной беседы с сенешалем тень за одной из статуй превратилась в Олдета, возникшего так неожиданно, что Эйрин прижала руки к груди.

– Тебе нравится пугать людей?

– Что-то не так? – удивился Паук.

Она бросила на него такой свирепый взгляд, что его улыбка исчезла.

К несчастью, шпиону почти ничего не удалось узнать об Иволейне. Королева большую часть времени проводила в своих покоях, где до нее было трудно добраться.

– Ваши сестры обладают способностью видеть то, что остается скрытым для других, – с обидой проворчал Олдет. – Долгие годы тренировок оказываются бесполезными, коли вам достаточно щелкнуть пальцами, и я тут же начинаю светиться.

– Ну, не все так просто, как тебе кажется, – заявила Эйрин, прекрасно понимая, что Паук прав.

Если бы он слишком долго находился рядом с Мирдой и Иволейной, одна из них обязательно почувствовала бы его присутствие.

И все же, Олдету удалось выяснить несколько любопытных фактов. Во-первых, король Бореас и королева имели еще одну беседу в зале совета, и их встреча завершилась ссорой.

– Мне не удалось подобраться к ним так, чтобы послушать, о чем они говорили, – сказал Олдет, и в его серых глазах промелькнул гнев. – У входа стояла стража, о чем я, естественно, знал заранее, но, кроме того, король разместил своих людей возле потайной двери, ведущей в зал совета. И я хочу спросить у вас, миледи, какой смысл в потайных дверях, если ставить возле них охрану? Это оскорбление для всех шпионов. Почему я должен давать королю Бореасу…

– Олдет, – прервала Паука Эйрин, – расскажи о беседе.

Шпиону пришлось рассказать о том, что ему удалось услышать из-за окна, где он устроился в ужасно неудобной позе. Король и королева говорили о войне, что совсем не удивило Эйрин – ведь Брелегонд находился в руках Рыцарей Оникса.

– И все? – сказала Эйрин.

– На подоконниках сидят голуби. Проклятые птицы ворковали мне прямо в ухо. Но все же я расслышал, как король упоминал своего сына, Теравиана. Кажется, это ваш будущий муж? Ну, не знаю, что именно он сказал о принце, только тут начался спектакль. Иволейна отвесила пощечину Бореасу.

– Она дала ему пощечину? – потрясенно переспросила .Эйрин.

– Именно. Его щека покраснела – и вовсе не от удара, уверяю вас. Он затрясся, казалось, еще немного, и Бореас ее задушит. Королева произнесла еще несколько слов, которые я не сумел разобрать. Но затем она проговорила фразу, которая разнеслась по всему залу. После чего развернулась и ушла.

– И что же она сказала?

– Она заявила: «Я не позволю тебе принести его в жертву, как одного из своих быков».

Эйрин задумалась. Говорила ли королева о Теравиане или речь шла о ком-то другом?

– Кажется, ты говорил, что тебе удалось разузнать кое-что еще?

Шпион кивнул.

– Королева ежедневно отправляет послания в Ар-Толор. Полагаю, они предназначены для ее советницы, леди Трессы.

– Как странно. Интересно, почему она не говорит с Трессой при помощи…

Она замолчала, но было уже слишком поздно.

– Значит, колдуньи могут говорить друг с другом при помощи заклинания, даже если между вами много лиг пути.

Эйрин вздохнула.

– Далеко не все из нас.