Дайана очень хотела поспорить, но чем больше думала о такой возможности, тем больше ей становилось не по себе.

— Значит, другой медиум мог прочитать меня в сером времени. И возможно даже… влиять на меня?

— Может быть. — Тон Демарко был сух и профессионален. — Мы вообще более уязвимы в бессознательном состоянии, то есть во сне или трансе.

— Ты сильна в сером времени, — напомнил ей Квентин.

— Да? А что если мне это только кажется? Есть… нечто такое, что я никогда не могла объяснить в сером времени. Такое случалось редко, но периодически я просыпалась после путешествий и обнаруживала, что мое физическое «я» находится не в постели. А в каких-то опасных местах.

Квентин кивнул, очевидно, вспоминая.

— По пояс в озере. Мчась на бешеной скорости в спортивном автомобиле твоего отца, хотя ты была еще слишком молода, чтобы садиться за руль.

— Да. Но были и другие случаи, о которых я тебе не рассказывала. Я оказывалась и в других опасных местах. Иногда за много миль от дома. И я совершенно не помнила и не понимала, как там очутилась и, что собиралась делать. Тогда я думала, что подобное поведение является симптомом того, что я схожу с ума — или уже сошла. Но как только были выведены все медикаменты, и я смогла мыслить здраво, когда узнала, что являюсь медиумом и поняла, что это значит, я подумала, что пыталась помочь проводнику передать кому-то сообщение. Но мое тело и душа были настолько не скоординированы, что все перепуталось, и я пыталась сделать то, что должна еще до того, как проснулась.

— Звучит правдоподобно, — проговорил Квентин. — Даже очень.

— Мне тоже так казалось. Но сейчас оглядываясь назад… я не знаю, что думать.

— Но также вероятно, что кто-то пытался влиять на тебя, — проговорил Демарко своим обычным тоном. — Заставляя делать вещи, которые ты сознательно никогда бы не сделала.

— Даже, когда я была ребенком?

— Возможно, тогда особенно. Когда все это было ново для тебя, и ты только училась контролировать свои способности.

Сама мысль о том, что кто-то все эти годы мог следовать за ней в сером времени, а она ничего не знала и даже не ощущала чужого присутствия, заставляла ее холодеть. Это было похоже на насилие — насилие над ее разумом, над ее «я». Но Дайана заставила себя говорить спокойно:

— Думаю, это возможно. Но…

— Экстрасенсорные способности часто переходят по наследству, — тем же невыразительным тоном проговорил Демарко.

— Моя мать была экстрасенсом, я так думаю, — проговорила Дайана. — Вероятно, моя сестра — Мисси — тоже. Но они обе мертвы уже много лет.

— Возможно ли, что твой отец…

Дайана нервно рассмеялась.

— Нет, мой отец не экстрасенс. Совсем. Он не верит в такие вещи. Отец был убежден, что мать страдает умственной болезнью. Ему было проще верить, что я тоже больна, нежели принять вероятность, что я могу быть медиумом. И разве это не доказывает, что он не верит в экстрасенсорные способности?

Выражение лица Демарко не изменилось, но его голос слегка смягчился, когда он проговорил:

— Прости.