— Вот как? — изумился каган-бек. — Ты даже знаешь, как его зовут?

   — А как же! Ведь это же твой слуга, и он живет в твоем доме. Как верная жена, я должна знать всех. А Исидара, прошу, не наказывай. Он не виновен в том, что вода в пруду оказалась слишком горячей. Это рабы перестарались — пусть он сам их и накажет. Дело ли шада заниматься рабами?

   — Да, ты права, наверное... — почесал затылок Завулон. — Что ж, жди меня через три дня.

   — Я буду ждать тебя всегда. — Халиса, опустив ресницы, накинула на голое тело тонкий халат. — До встречи, мой повелитель.

   Она вышла, грациозно покачивая бедрами, стройная, изящная, с тугой, налитой любовным соком, грудью. Соблазнительная...

   Завулон посмотрел ей вослед. Может быть, остановить? Сорвать халат, почувствовать в объятиях нежное молодое тело, осторожно опуститься на ложе... или нет — налететь вихрем, предаться нахлынувшей страсти яростно, словно животное...

   Что-то великий каган стал слишком своеволен и лезет уже и в земные дела. Не настал ли срок заменить его другим, более послушным? Да, дела не требовали отлагательств. Но не терпели и спешки: прежде всего нужно прощупать тарханов на предмет возможных союзников. Вот этим-то и собрался сегодня заняться каган-бек. Несмотря на внешний вид (этакий смешной деревенский увалень), Завулон был чрезвычайно энергичным человеком и, если уж чего хотел, всегда этого добивался. На сей раз, после смены кагана, хотелось увеличить размер дани, что платили каганату практически все славянские племена: поляне, северяне, вятичи, кривичи, радимичи, древляне... всех и не упомнишь. И пусть только попробуют не платить! Для чего тогда у кагана войско из наемных мусульман и русов? Вернее, войско только считается у кагана, командует-то им всё равно он, Завулон-шад. И не только наемниками, а еще и настоящим, племенным войском, что собирается, подобно туче, по первому зову тарханов. До сих пор командовал ими Завулон, и вроде неплохо командовал — по крайней мере, присмирели баранджар-печенеги, раньше до невозможности докучавшие своими набегами. Может, присмирели лишь на время и копят силы? Пожалуй, что так. Ничего, настанет и для них время. Каган-бек вышел на обширный двор, легко, словно юноша, вспрыгнул в седло и, нахлобучив на голову поданный расторопным слугой золоченый шлем, рванул с места в галоп. Следом понеслась сотня лариссиев-стражников.

   

   — Благодарю тебя, моя госпожа. — Неслышно, словно бесплотная тень, вошел в покои Халисы Исидар — старший евнух. Расплывшийся, как все евнухи, но не заплывший окончательно жиром и, по-видимому, чрезвычайно сильный. Безволосое лицо Исидара было грустным, темные глаза смотрели печально и строго.

   Увидев его, Халиса улыбнулась. Ага, вот уже и доложили о ее беседе с мужем. А во дворце, оказывается, полно тайных соглядатаев! Теперь бы еще больше расположить к себе этого главного управителя гаремом — человека, несомненно, влиятельного в узких кругах.

   — Посиди со мной, Исидар. — Красавица подвинулась на своем ложе. — Мне так грустно одной. Ты играешь в шахматы?

   — О да.

   Халиса достала из сундука фигуры и доску...

   Через два часа она знала весь гаремный расклад. И о слабостях Самиды — старшей жены шада, и о распрях между второй и третьей женами, и о наложницах, периодически поддерживающих одну из жен в борьбе за влияние на каган-бека. Подобная информация была для молодой женщины бесценной. И это уже не говоря о расположении самого главного евнуха.

   — А Самида... — Халиса словно бы запнулась, нарочно жертвуя слона.