— Изменится то, как ты воспринимаешь самого себя.

Он неуверенно посмотрел на нее, и её сердце разлетелось на куски.

— Помнишь, как ты рассказывал мне про Атланту? Помнишь, как ты сказал, что боишься, вдруг я посчитаю тебя монстром? — она провела большим пальцем по его фалангам. — Я вижу тебя насквозь, Джек. И в тебе нет ни капли ужасного.

Прерывистый вздох, который он испустил, словно ударил её под ребра.

— Я свернул ему шею, — хрипло сказал Букер. — Он был моим другом… я служил с ним, и я… — он оборвал себя. — Он мог бы примкнуть к нам. Мог бы решить уйти с нами, а я не дал ему шанса. Я забрал у него эту возможность.

Кейтлин задумчиво прикусила губу.

— Может быть, — сказала она наконец. — Может, он бы перешел на нашу сторону. А может, он обратился бы против нас. Никак нельзя сказать наверняка. И ты не можешь всю жизнь гадать и ненавидеть себя за то, что тебе пришлось сделать.

— Мне необязательно было убивать его.

— А мне необязательно было убивать тех двух парней в аптеке, — сказала она. — Но я это сделала. Это причина, по которой я сейчас сижу здесь, с тобой, — сжав его ладони, она сказала: — Мы оба сделали выбор, Джек. И благодаря этому остались живы. Я никогда не стану жалеть об этом, и ты тоже не должен жалеть.

Она думала, что он станет спорить с ней или, возможно, согласится, повторив свои же слова, сказанные ей несколько недель назад — чтобы она убила столько людей, сколько потребуется, чтобы вернуться домой.

Вместо этого Букер поудобнее прислонился плечами к боку автобуса и прочистил горло.

— Фергюсон… он спас мне жизнь, — произнес он едва слышным шепотом. — В Афганистане он… Мы оказались в плохом месте. Вдалеке от нашего транспорта, под обстрелом. Я переговариваюсь по рации, пытаюсь вызвать нам помощь, а Фергюсон просто хлопает меня по плечу, орет «Я прикрою тебя, сержантик» и пускается бежать. Я уж думал, что этот ублюдок — труп. Ну то есть, это был реально ход камикадзе. Но это сработало. Это дало нам возможность выбраться оттуда. А когда мы уже решили, что ему крышка, он вальяжно возвращается, словно воскрес из мертвых.

Кейтлин всматривалась в лицо Букера, молча позволяя его словам литься.

— И это был не последний раз, когда он спас мою задницу, — взгляд Букера опустился к земле. — И в Атланте… я сказал ему. Я сказал ему, что не могу это сделать. Не могу быть частью такого… Только не снова, только не после… — он покачал головой. — Фергюсон сказал, что придет. Он сказал, что сбежит со мной, просил дать ему день, чтобы собрать вещи, но… я слышал это в его голосе. Так мы все говорили с парнями из нашего отряда, которые угрожали сунуть служебное оружие себе в рот и спустить курок. Он думал, что я слетаю с катушек. И может… да, может, он пошел бы со мной, но я не мог ждать. Так что я сбежал. Я сбежал, бросив его позади, и вот что получилось.

— Ничто из того, что Фергюсон сделал потом, не было твоей виной, Букер.

Он хмуро посмотрел на нее.

— Ты слышала его, ты слышала, что он сказал. Я бросил его. Мужчину, который спас мою жизнь. Я бросил его в той кишащей зомби адской дыре, чтобы он сам выпутывался.

Кейтлин крепче сжала его руки.

— Фергюсон не был каким-то гражданским, который нуждался в защите. Он был взрослым мужчиной, который позволил себе поверить, что следовать приказам важнее, чем помогать людям. Может, он и спас тебе жизнь, но та версия его исчезла задолго до того, как мы вломились в тот Ковчег.

Вдохнув, Букер посмотрел на их сцепленные руки.