– Да как я могу отдыхать, когда дело не сделано? Ты понимаешь это не хуже меня! Да, отец любит меня. Но он первым скажет, что я должен успеть все до того, как сойду в могилу. Знаешь, Реднор… – Филипп едва заметно улыбнулся. – Я иногда думаю, что ты никогда не сможешь вершить великие дела. Ты слишком мягок. Ты ни за что не переложишь своих проблем на чужие плечи. Ладно, мир, – сказал он и резко добавил: – Мы с тобой слишком долго разговаривали. Ступай. Господь не покинет тебя.

Кейн сразу привлек к себе внимание, едва вошел в гостиную. Народу там было видимо невидимо, но собравшиеся поглядывали на Реднора с нескрываемым почтением и, не сговариваясь, расступились перед ним. Его окликнул отец.

– А вот и мой сын. Возможно, он нам сейчас все и расскажет. Кейн, поди, сюда. Тебе, случайно, не известно, чем сейчас занимается Уолтер Херефорд? Я видел, ты долго беседовал с его братом.

– Не знаю. Херефорд ни словом не вспомнил об Уолтере. Он отлично знает, мы с его братом… не в ладах, – мрачно произнес Реднор. Ему было совершенно наплевать, чем сейчас занимался Уолтер Херефорд.

– Да у тебя глаза на мокром месте! Ты виделся с Филиппом Глостером? – грубовато поинтересовался старик. – Жаль, жаль, ему долго не протянуть.

– Ты находишь удовольствие, унижая меня перед всеми? Мне это, поверь, надоело. Я уже вырос, папа. Если хочешь, можешь за меня извиниться. А я отправляюсь спать. – Кейн развернулся и в гневе пошел прочь. Лестер, который стоял с ними рядом и молча наблюдал эту сцену, непроизвольно отступил, когда Реднор проходил мимо него. Кто знает, что взбредет в голову этому великану!

Гонт перевел взгляд с Реднора на Лестера и замер от удивления.

– Какая муха его укусила? – произнес он, наконец. – Что я такого сделал? Я только сказал, что мне жаль его друга. Он умирает. Что могло обидеть его? Если Господь решил наказать человека, то он наказывает его детьми.

– Он был Глостерам почти как сын, – задумчиво произнес Лестер. – Их многое связывает. Филипп выглядит очень плохо, и, наверное, ваш сын еще не успел прийти в себя после встречи с ним. При таких обстоятельствах можно не знать, когда и чем заденешь человека.

Гонт не проронил ни слова, только вдруг ни с того ни с сего страшно разозлился. Его сильно задело, причем даже не то, что он не понял сына, а то, что Реднор при всех показал свой скверный характер. Тут подошли Шрусбери с Пемброком. Их интересовало, что стряслось с Реднором. Пока Гонт пытался что то объяснить, Лестер внимательно следил за всеми троими. Вскоре он заметил: чем дальше Гонт объясняет, сколь неразумен и буен его сын, тем задумчивее становятся лица у его слушателей.

А Реднор тем временем остановил первую попавшуюся служанку и приказал передать госпоже, чтобы та готовила постель. Он был так свиреп, что перепугал бедняжку Элис – так звали служанку – почти до смерти. Она отыскала Эдвину и, бессвязно бормоча и плача, с трудом передала ей просьбу Реднора. Эдвина отправила прислугу готовить постель, а бедная Элис забилась в угол и долго там плакала. Она не столько испугалась Реднора, сколько ей было жалко свою маленькую госпожу Леа. Она так любила ее! Ей трудно было смириться с тем, что ждало Леа: лежать в постели рядом с этим человеком, слышать его хриплый голос, видеть его изуродованное лицо и злобные глаза – нет, напрасно она завидовала когда то высокому положению своей госпожи.

6

Эдвина бросила оценивающий взгляд на забывшегося беспокойным сном будущего зятя. Ни лицо его, ни тело никого не могут увлечь – даже неопытную Леа. Ее дочь – наивное существо, начитавшееся сказок, – ожидала принца. Ужиться с обычным; земным человеком ей будет не под силу.