Учитывая, что я потеряла двух членов группы, пожалуй, да, их стандарты явно превзошли мои. Выдавливаю из себя улыбку.

– Разумеется.

Она возвращается к «Постороннему». Собираюсь уйти, как вдруг понимаю, что, возможно, она все-таки может мне помочь.

– А вы обычно остаетесь здесь на ночь? – спрашиваю я.

Она нарочито медленно перелистывает страницу, и только потом отвечает:

– Oui. У меня здесь апартаменты. Моя grandmère[59] – хозяйка. Все время, абсолютно все время, я здесь. Всегда. – Она устало вздыхает.

– Вы ничего не слышали ночью? Чтобы наш фургон отъезжал?

Она недовольно фыркает.

– Non. Я спала, несмотря на всяческие беспокойства, как возвращение вашей группы в полночь, например.

То есть она все-таки слышала нас. Обдумываю последние события. Найджел ушел раньше, все остальные вернулись вместе – все разговаривали и смеялись, а я нервничала, что мы мешаем другим постояльцам, но не хотела портить праздник.

– Извините, если мы вас разбудили, – говорю я.

Она утверждает, что тогда еще не спала.

– Но меня разбудили очень рано. Еще не было пяти, но я слышала странный звук. Как будто кто-то крадется, как мышь или крыса. Шаги по лестнице. – Она прищуривается. – Думаете, это был убийца?

– Возможно, это была я, – признаю я. – Я не могла спать. Я старалась не шуметь.

– Значит, вы всех разбудили. После было столько шагов. Спереди, сзади, двери хлопают.

Морщусь.

– Извините!

Пытаюсь вытянуть из нее информацию о том, сколько пар ног она слышала, во сколько, из каких номеров – но она отвечает, что надела беруши, через которые слышала только приглушенные раздражители.

– Люди приходят в отель поспать, – говорит она. – Почему никто этого не понимает, кроме отельеров?

Издаю звуки сочувствия. По моему опыту, существует два типа постояльцев отеля. Гости, которые кричат в коридорах, гремят тележками с чемоданами, включают по телевизору спорт на всю ночь (спорт – в лучшем случае) на полной громкости, носят деревянные башмаки и колокольчики и постоянно топают – чтобы соседям снизу скучно не жилось.

И есть другие гости, которые ставят нулевую громкость на телевизоре, говорят шепотом и тихо мечтают наорать на обладателей деревянных башмаков и любителей громко поболтать.

Если обобщать, пожалуй, можно сказать, что на две такие группы можно разделить все человечество.

Хлоя говорит:

– Я сказала бабушке, что переезжаю на третий этаж и устанавливаю несколько замков. А потом я перееду еще дальше. Поеду в Париж, Женеву, Прагу… – Она вздыхает и возвращается к своей книге с видом человека, недовольного тем, где он находится (хотя на мой взгляд – это настоящий рай).

На улице я отодвигаю нашу гору чемоданов от ступеней. Нужно сменить бронь и найти нам ночлег. Но вместо этого я обдумываю хронологию событий.

Я вышла до пяти. Все велосипеды были в кладовке, ключ от которой висит у всех на виду за стойкой регистрации. В «L’Auberge de la Rose» установлены старомодные ячейки, где гости оставляют свои ключи, выходя из отеля.

Найджел легко мог бы забрать велосипед. Может, это я его разбудила? Или кто-то другой? Может, кто-то другой из моей группы или другой постоялец отеля что-то видел?

С гор спускается ветерок, от которого у меня встают волосы на руках. Что-то видел… или что-то сделал – например, угнал мой фургон, чтобы убить человека на красном велосипеде.

* * *

Вот еще одно обобщение вежливых и воспитанных людей: они произносят ожидаемые от них вежливые слова, когда им сообщают о чьей-то смерти. Как правило.

Позже днем, когда возвращаются оставшиеся члены группы, я сжимаю руки, принимаю мрачный вид и рассказываю им о «кончине» Найджела.