Я был на шоссе сразу после рассвета. К десяти часам я подъехал к окраине Денвера Остановился у «Макдоналдса» и купил «Рокки Маунтин ньюз» и «Нью-Йорк таймс». Ничего не нашел в местной денверской газете, ничего в первой секции «Таймс». Я перешел ко второй секции. Внизу четвертой полосы я увидел заголовок:

ПРОПАЛ ЮРИСТ. ВОЗМОЖНО, ПОГИБ ПОСЛЕ ВЗРЫВА НА ЯХТЕ

Есть опасения, что Бенджамин Брэдфорд, младший партнер юридической фирмы «Лоуренс, Камерон и Томас» на Уоллстрит, погиб после того, как яхта, которой он управлял, воспламенилась в семнадцати милях к востоку от Монтаук Пойнт.

Зарево было замечено на маяке Монтаук вскоре после половины третьего в ночь на понедельник. По словам смотрителя маяка, Лжеймса Эрвина, за пожаром последовал мощный взрыв. На место происшествия был немедленно отправлен катер береговой охраны, но плохая погода и темнота помешали спасательной операции.

«Из того, что мы увидели, можно сделать заключение, что огонь охватил каюту и всю яхту, которая быстро сгорела, — говорит представитель береговой охраны Лжеффри Харт. — Хотя нельзя ничего исключить на данном этапе, мы в настоящее время относимся к происшествию как к несчастному случаю».

Лодка — тридцатифутовая яхта под названием «Голубая фишка» — принадлежит биржевому брокеру с Уолл-стрит Уильяму Т. Хартли, другу мистера Брэдфорда.

«Я одолжил Бену лодку на несколько дней, — сказал вчера мистер Хартли. — Он был опытным моряком, яхта была оснащена всеми возможными приспособлениями для обеспечения безопасности, и он не курил. Возможно, пожар случился, когда он что-то готовил на газовой плите, но вместо того, чтобы покинуть яхту, он попытался потушить пожар».

Мистер Брэдфорд, житель Нью-Кройдона, женат, у него двое детей. Сегодня утром береговая охрана будет искать дополнительные следы аварии.

Я перечитал статью несколько раз. До меня не сразу все дошло. Мы в настоящее время относимся к происшествию как к несчастному случаю. Мозг работал на повышенных скоростях. После того как копы выяснят, что у меня не было врагов, желающих меня убить, что я не брал денег в долг у мафии и наверняка бы просто спрыгнул за борт, если бы хотел покончить жизнь самоубийством, им придется прийти к выводу, что моя смерть — результат неудачного стечения обстоятельств. Если, конечно, какой-нибудь подозрительный страховой работник не станет исследовать абсолютно все выловленные из моря останки крушения. И что он сможет найти? Возможно, какую-нибудь случайную часть тела Гари, но сорок восемь часов в соленой воде помешают детальному судебному расследованию. Возможно, избыток дизельного топлива? На допросе Билл признает, что хранил на борту четыре канистры, полных топлива. И расследование наверняка покажет, что, если огонь вспыхнул от плиты и распространился по каюте, я, вероятно, пытался его потушить, но он успел добраться до запасов горючего. Я попал в самый центр пламени и обуглился так, что узнать меня невозможно. Подкормленный огонь взорвал канистру с газом. Меня разорвало на части, превратило в конфетти. Конец истории.

У меня получится. Это сойдет мне с рук. И все же я не торжествовал. Я был оглушен.

Мое прошлое было уничтожено, оно умерло. Никаких обязанностей, никаких требований, никаких связей, никакой прошлой жизни. Как будто жизнь в вакууме. Вопрос: когда ты стираешь все с доски, что ты получаешь? Ответ: чистую доску. Другой ответ: свободу. Жизнь без обязательств, о какой ты всегда мечтал. Но когда наконец эта свобода — чистая доска — перед тобой, ты ничего не испытываешь, кроме страха. Потому что свобода — этот ее абсолютный вариант, лишенный всяких привязанностей, — напоминает погружение в пустоту, царство, где еще ничего нет.

Я не стал есть свой бигмак и жареную картошку. Вернулся в машину.