|
Отъехав миль двадцать от города, я съехал на придорожную площадку, посмотрел вниз, на реку, и заметил двух типов, которые занимались подледным ловом рыбы. Обоим было за пятьдесят, тепло одетые, в очках — банкиры из небольшого городка в дорогих сапогах и теплых парках. Они отыскали небольшой участок реки, который не замерз, и сидели на маленьких парусиновых складных стульчиках, передавая друг другу фляжку с виски и разговаривая о всяком дерьме вроде дополнительной эмиссии акций и других делах. Я нарушил собственное правило и не стал спрашивать у них разрешения их сфотографировать. Я просто встал за деревом, как снайпер, нацелив телеобъектив на их челюсти, и щелкал. Шум воды скрывал звук работающего мотора камеры. Я чувствовал себя шпионом и наслаждался ролью тайного наблюдателя. Они не могли позировать, потому что не видели меня. Я был невидимым оком. Эту роль я играл бы с превеликим удовольствием. Ты плывешь по жизни незамеченным. Я и хотел остаться этим невидимым оком. Навсегда. Но Маунтин-Фолс постепенно выбивал меня из этой роли. Становилось все яснее, что в маленьком городке нельзя оставаться невидимым. Это было просто непозволительно.
Когда я вернулся в квартиру перед самым закатом, на автоответчике было четыре послания. Первое и третье были от ушибленной кармой Джуди Уилмерс, которая просила меня изменить свое решение насчет выставки. — Уверена, мы сможем достичь креативной и коммерческой разрядки, Гари, — сказала она в первом послании. — Не просто разрядки, а настоящего сближения. Подумайте о потенциале, Гари… и перезвоните мне. В своем втором послании она отбросила в сторону всяческие изыски и перешла к делу: — Ладно, давайте договоримся следующим образом. Я согласна на дележ в вашу пользу, то есть шестьдесят на сорок, но вы на год даете мне право быть вашим международным агентом и заниматься вспомогательными правами за тридцать пять процентов со всех продаж и десять процентов от ваших доходов от всех выставок в галерее, которые я организую. Говорю вам как другу, вам никогда не предложат таких выгодных условий в Нью-Йорке или Сан-Франциско… Как другу. Эта женщина сама понимает всю иронию своих слов? Между двумя завлекалочками Джуди втиснулось послание от Руди Уоррена. Если судить по шумовому фону — плохая музыка и скверное поведение, — он звонил из бара «У Эдди». — Привет, фотограф. Вижу, ты снюхался с мисс Эймс и скоро будешь работать в нашей газете регулярно. Я также узнал, что ты отказался поднять лапки перед этой барракудой, известной как Бывшая Жена Номер Два. Ты мне все больше и больше нравишься. Но имей в виду, поставив тебя на путь к успеху, я жду безмерной благодарности. Тебе также придется впредь платить по всем моим счетам в барах. Что напоминает мне о цели данного послания: я весь вечер в «своем офисе», если тебе вдруг потребуется недорогая компания. Последнее послание было от Анны с просьбой позвонить ей на мобильный. Я застал ее в машине. — Разве местные жители не относятся с подозрением к сотовым телефонам? — спросил я. — Да, но у всех есть хоть один. Послушайте, я выбрала шесть фотографий. Хотела бы показать вам, что именно я выбрала… и заодно угостить вас ужином за счет газеты. — Только не уверяйте меня, что у фоторедактора есть представительские деньги. — Это невероятно большая сумма в двести долларов в год, что означает, что сегодня вечером я половину потрачу. Выходите на улицу через пять минут. И она отключилась, не дав мне возможности выкрутиться из этой ситуации. Она повезла меня в «Маленькое местечко». Это был самый хороший ресторан в Маунтин-Фолс Он располагался на бывшем железнодорожном вокзале в конце города, там были стены из красного кирпича и угловатые черные столы — дань постмодернизму, — из динамиков звучал, голос Джорджа Уинстона, а меню называлось «Нью Пасифик», хотя мы находились примерно за пятьсот миль от океана. |
