— Все, кто приезжает в Монтану, верят в реинкарнацию. Именно поэтому они здесь и оказываются. Забудь эту чушь насчет штата с огромным небом. Это штат, где люди пытаются найти себя снова.

— Ты нашла себя снова? — спросил я.

— Можно и так сказать, если учесть, что Маунтин-Фолс находится очень далеко от Армонка, штат Нью-Йорк. Но это не был прямой переход из Уэстчестера в Монтану.

— Но ты ведь училась в каком-то из этих прогрессивных колледжей на востоке. Колледж Сары Лоренс, Беннингтон, Гэмпшир.

— Ошибаешься. Скидмор.

— Надо же. Тогда почему ты не носишь юбку в складку и не замужем за каким-нибудь зубным техником в Маунт Киско?

— Никогда не подходила по типу. А ты… давай попробую догадаться. Антиох? Оберлин?

Я уже чуть на сказал: Боуден, — но вспомнил, что Гари учился…

— Бард.

— Ха! Я была на правильном пути. Бард. Смех да и только. На чем ты там специализировался? Современное макраме? Литература никарагуанского сопротивления? И живешь на деньги папочки?

Я снова заволновался:

— Откуда ты знаешь, что у меня есть…

— Не знаю, догадалась. Мужик тридцати лет с хвостиком, никаких видимых источников дохода, решает по собственной прихоти перебраться в Монтану, арендует себе квартиру, не стучит в двери, разыскивая работу… Как мне представляется, ты или торговец наркотиками на пенсии, или из тех везунчиков, кому оставили достаточно денег, чтобы не заботиться о таких пустяках, как еда и ночлег.

— Это совсем небольшой трастовый фонд, — сказал я, чувствуя сам, что обороняюсь. — Хватает только на основные расходы.

Анна скептически улыбнулась:

— Слушай, да мне наплевать, что у тебя есть трастовый фонд. Тем более что у тебя действительно есть талант. — Она положила ладонь мне на руку. — Серьезный талант.

— Ты правда так думаешь?

— Уверена, — сказала она, нервно убирая руку, как человек, который сообразил, что преждевременно выложил карту. — Поэтому тебе не следует отказываться от выставки.

— Посмотрим, — сказал я.

— Откуда такое нежелание воспользоваться этим шансом?

— Дело не в нежелании…

— Именно в нем. Я что хочу сказать? Когда я впервые увидела тебя в редакции, ты производил впечатление, что тебе все до лампочки. Как будто тебе по фигу, куплю я твои снимки или откажусь от них.

— Я просто осторожен, вот и все.

— Знаю. И мне это, пожалуй, нравится. Особенно после всех тех уродов, которые осаждают меня в поисках работы и ведут себя так, будто они следующие Роберты Дуано. Но все равно любопытно — почему?

— Что почему?

— Почему ты так неуверен насчет продажи своих снимков?

Появившийся с едой Калвин спас меня от ответа на этот вопрос. У вина был обещанный дубовый привкус, гидропонный латук на вкус был таким же, как обыкновенный. Но его появление дало мне возможность сменить тему и перейти от моей неудачной карьеры к жизни Анны после Скидмора.

— После колледжа я оказалась в Бостоне, — сказала она. — Удалось найти работу в глянцевом лайфстайл-журнале с оригинальным названием «Бостон». Работала фотоподборщицей. В «Бостоне» в начале восьмидесятых это означало разыскивать наиболее привлекательные портреты суши. Короче, я жила в Кембридже через реку, а парня, который жил в квартире рядом, звали Грегг. Писал докторскую по английскому. Через год мы уже жили в одной квартире. Через два поженились. Через три нас выдернули из Бостона и сунули в Бозман, так как Грегг получил работу в Монтане.