– Ты хорошо выглядишь, – сказал Джон, и отец в первый раз рассмеялся.

– Ты славный парень, – сказал Чак.

Он всегда очень заботился о своей внешности. Интересно, сейчас его волнует, как он выглядит, или он поглощен стремлением выжить? Но это слишком личный вопрос, решил Джон.

– Удачи тебе, – пробормотал он, не зная, что еще можно сказать. – Если я могу чем то тебе помочь…

– Знаешь, я тут подумал, может быть, я включен в твою медицинскую страховку? – спросил Чак. – Это мне бы очень помогло. Тогда мне не пришлось бы подолгу сидеть в приемных…

– Не волнуйся, я завтра поговорю со своим агентом.

Джон знал, что его страховка не может распространяться на отца, с которым он не жил уже пятнадцать лет, но он, безусловно, заплатит за лечение.

– Как ты думаешь, твоя мать примет меня назад? – простодушно добавил Чак. – Я собирался навестить ее, раз уж приехал. У нее есть кто нибудь?

– Да, – солгал Джон так легко, словно занимался этим всю жизнь. Выхаживать смертельно больного бывшего мужа – только этого маме не хватало! – Он тебе понравится. Он профессиональный борец.

– Я не должен был бросать твою мать, – признал Чак.

– И не должен был ее обманывать, – сказал Джон и тут же захотел взять свои слова обратно, но отец в ответ только кивнул головой.

– Не повторяй мою ошибку, Джон. Найди хорошую женщину и держись за нее. Ты никогда об этом не пожалеешь.

Глава 34

Трейси повезло: Молли разговаривала с посетителем и не заметила, как она вошла в кофейню. Фил весь вечер был необыкновенно разговорчив и пытался не дать ей уйти. Но, несмотря на все его усилия, Трейси пришла вовремя и села за их обычный столик ждать Джона. Как только она сняла плащ, появилась Молли с двумя дымящимися чашками кофе.

– В том, что случилось, тебе некого обвинять, кроме самой себя, – сказала Молли, подходя к ней и устраиваясь напротив.

– Извини, но я не помню, чтобы приглашала тебя ко мне присоединиться.

– Это точно, но если я уйду, то на этот раз тебе придется сидеть здесь в гордом одиночестве, – ответила Молли, и на лице ее промелькнуло выражение, напоминающее сочувствие. – Мы нажарили пышек, и ты сможешь макать их в свои слезы. Вижу, что билеты не сработали. А мне пришлось переспать за них с администратором. Напрасный труд, как я это называю.

– По моему, ты слегка преувеличиваешь, – сказала Трейси, пытаясь держаться с достоинством. – И в любом случае мне не о чем плакать.

– Значит, тебя не огорчает, что тебя бросил близкий друг?

– О чем ты говоришь? Я пришла пораньше, а Джон немного опаздывает. Что в этом особенного?

– Нет, моя дорогая, опоздал он на той неделе. Немного опоздал перед этим. Держу пари, что на этой неделе он вообще не появится. И билеты на «Радиохэд» не помогли.

– Не говори ерунды. Мы встречаемся здесь каждое воскресенье, что бы ни случилось. Мы пропустили только один раз, когда ему удаляли аппендикс, – объяснила Трейси, как будто Молли не знала всего этого. – Я его самый близкий друг.

– И даже больше. – Молли встала и серьезно сказала: – Посмотри правде в глаза: ты просто размазня, которая к тому же сама не знает, чего хочет. Ты даже не догадываешься, как ты к нему относишься. Он был у твоих ног, но ты была слишком глупа, чтобы ценить это.

– Это ты обо мне?

– Да, доктор Хиггинс.

Молли с презрением отвернулась и ушла в кухню.

Трейси осталась за столиком одна. Сначала она смотрела в окно, но ей быстро надоело отсутствие всякого движения на улице, и Трейси принялась играть пакетиками с заменителем сахара.