– На меня свалилось новое задание, а я хотела сегодня вечером кое куда пойти. Плюс Лаура грозилась приехать, так что мне надо убраться в квартире.

– Знаменитая Лаура, твоя подруга из Саусалито?

– На самом деле из Сакраменто, но какая разница? Да. Она порвала со своим придурком, и ей нужно время, чтобы прийти в себя.

– Нам всем нужно время. А что за придурок?

– Да обычный. «Извини, что не позвонил, ты не одолжишь мне сотни три?»

– Ясно, вроде Фила, – сделал вывод Джон.

– Фил совсем не такой, – встала на его защиту Трейси. – У него сейчас просто тяжелый период. Он пишет и сочиняет музыку. Иногда ему нужна помощь, вот и все.

В действительности Трейси чаще чувствовала, что фил совсем не нуждается в ее помощи. Хотя она все время просила его дать почитать свои вещи, он редко показывал, что написал. Еще одно качество, которое привлекало Трейси. Фил был так уверен в себе, а она постоянно нуждалась в одобрении. Он был хладнокровен, она – нет.

Джон фыркнул:

– Фил равнодушен к вещам, которые действительно имеют значение.

– Например?

– Ну, если хочешь, ранняя смерть твоей матери, твои сложные отношения с отцом. То, что ты пишешь по настоящему.

– Что? – спросила Трейси, притворяясь непонимающей, хотя именно об этом она думала сегодня утром за кофе. У Джона самые лучшие намерения. Он верит в нее, но иногда он… Иногда он заходит слишком далеко. – Я не пишу ничего настоящего.

– Иногда это пробивается даже в твоих заказных статьях, – сказал Джон. – Твои серьезные работы очень хороши. Если тебе дадут рубрику…

– Ха! Чтобы Маркус дал мне вести рубрику! – Трейси вздохнула. – Если бы он просто перестал меня резать и хотя бы несколько статей вышло в том виде, в котором я их написала…

– Ты будешь прекрасным журналистом. Лучше, чем Анна Куиндлен.

– Перебор. Анна Куиндлен получила Пулитцеровскую премию.

– И ты получишь. Трейси, в твоих статьях есть свежесть и энергия, они бьют в точку. У нашего поколения пока нет своего голоса в прессе, и ты станешь этим голосом.

Трейси смотрела на телефонную трубку как зачарованная. Некоторое время они оба молчали, затем чары рассеялись.

– Хватит. Маркус выкидывает из моих статей даже лучшие фразы. Я буду писать о пустяках, пока не стану старой и седой.

Джон осторожно кашлянул.

– Слушай, может, если ты будешь больше времени уделять работе…

В этот момент ожила вторая телефонная линия.

– Подожди минутку, ладно? – попросила она.

– Я подожду, если это Маркус, а не Фил, – ответил Джон. – У меня тоже есть гордость.

Трейси нажала кнопку и с радостью услышала сопрано Лауры.

– Чао! Звоню, чтобы сообщить, что я сейчас сажусь в самолет.

– Что, прямо сейчас? – спросила Трейси. – Я думала, что ты прилетаешь в воскресенье.

– Будь мужественна. Ты думала, может быть, я не приеду вообще, но я приеду. Не сомневайся. Я звоню, чтобы сказать, что я собрала все свои шмотки и оставила кастрюли и сковородки у Сьюзен.

– Значит, это серьезно? А ты сказала Питеру?

– Не думаю, что я должна ему еще что то говорить. Он видел выражение моего лица, когда я застукала его в нашей постели кое с кем из соседнего дома.