– Может, наши сумки конфисковали? Ищут в них оружие?

Какой идиотизм! Неужели это он сказал? Он просто хотел пошутить.

– Знаете, как у Теда Качински.

Но она не улыбнулась в ответ.

– Вы знаете о докторе Бомба? 

Кэрол кивнула. Джон с облегчением засмеялся.

– Зачем им обыскивать наш багаж? – резонно спросила она.

Конечно, незачем. Что за идиотская идея! Джон опять запаниковал.

– Кто знает, зачем они это делают? Но я могу гарантировать, что пишущую машинку они у меня не найдут. А доктор Бомба не путешествовал без этого ценного устройства. – Джон попытался рассмеяться. – Моя сумка гарантированно не содержит пишущей машинки. Она такая легкая, как будто набита газетами.

Его занесло. Все хуже и хуже. Джон был готов заплакать, но пытался сохранять на лице спокойное выражение. Краем глаза он видел на другом конвейере свою сумку, одинокую и покинутую. Он чувствовал, что майка промокла под мышками от пота. Пот выступил и на лбу. Да, Джеймс Дин никогда не позволял себе потеть.

Джон посмотрел на Кэрол. Все черты ее лица, казалось, сгруппировались вокруг носа, словно стремясь в безопасное укрытие.

– Нет, моя сумка не набита газетами, – пустился в объяснения Джон. – Она нормального веса. То есть даже тяжелее средней. Конечно, я не доктор Бомба. Ну, его же поймали. Моя сумка нетяжелая, потому что в ней нет ни оружия, ни наркотиков. – Он снова рассмеялся, пытаясь скрыть агонию. Может быть, шутка его спасет. – На этот раз я решил оставить оружие дома. Для разнообразия.

Кэрол упорно смотрела на ленту конвейера. Она отошла от Джона, и он понял, что зашел слишком далеко. Но тут она потянулась за сумкой. О чудо! Она возьмет сумку и снова повернется к нему! Какое облегчение он испытал!

Но выражение лица Кэрол снова изменилось. Теперь оно было чужим и замкнутым. Лицо незнакомки. Но бегающие глаза выдавали ее, незнакомка очень нервничала. Сомневаться не приходилось: он все испортил.

– Я должна идти, – холодно сказала Кэрол. – Я позвоню, когда устроюсь. Надеюсь, ты найдешь свой багаж.

Глава 17

По лицу Трейси текли крупные слезы, но она не вытирала их. Она только часто часто моргала, чтобы они не мешали ей смотреть. Одна слезинка потекла возле носа, и ей стало щекотно. Трейси высунула язык и слизала соленую влагу с верхней губы.

– А сколько нужно соли? – спросила она Лауру, нижняя часть которой возвышалась в маленькой кухне, а верхняя пряталась в шкафчике, занимаясь поисками чего то. – Я должна это посолить?

Лаура что то проворчала и вытащила голову из шкафа.

– Нет. В помидорах много естественной соли. Я считаю, что благодаря натуральной соли в помидорах солить уже не надо.

Трейси кивнула, и с ее подбородка капнули слезы. Они попали на кружки лука, лежащие на разделочной доске. Она могла бы бросить лук на сковородку, чтобы больше не плакать из за него, так как уже нарезала его так тонко, как только могла, но хотела дождаться одобрения Лауры.

– Ты знаешь, – сказала Лаура, распрямляясь, – если перед тем, как резать лук, положить его на пару минут в морозилку, ты не будешь плакать.

– Если бы у меня было время и я могла запоминать такие вещи, я бы клала свои колготки в морозилку и они бы не ползли.

– А что, это помогает? – спросила Лаура.

Трейси пожала плечами.

– Откуда мне знать? Я на это не способна.