– Нет, Трейси. Честное слово, я ни разу не звонила. Это в первый раз. Это просто потому, что я…

Лаура села рядом с Трейси. Она взяла одну из подушек и прижала ее к груди. Они молча сидели в темноте в ночных рубашках. Трейси чувствовала, что ее затопила теплая волна: она очень любила свою подругу. Нелегко ей приходится. Кто сможет понять и оценить такую крупную, смешную, остроумную девушку, страстно увлеченную кулинарией? Кто захочет быть рядом с ней и полюбит ее так, как Лаура заслуживает? Что ж, Трейси любит ее, а мужчина, который ее не оценит, столько потеряет. И не только вкусные обеды.

– Не знаю, что на меня нашло. Я смотрела, как Бет готовилась к свиданию, а потом ты ушла с Филом, и мне показалось, что у всех кто то есть и только меня никто не любит. И я вспомнила Питера. Я знаю, что не должна даже думать о нем, – с болью призналась Лаура. – Я знаю. Но…

– Я знаю, – повторила за подругой Трейси, обнимая Лауру за плечи. – Трудно быть одинокой в мире, который состоит из парочек. Я надеюсь, что мы с Филом не заставляем тебя чувствовать себя третьей лишней. Это было бы для меня ужасно.

– Да нет, с вами я не чувствую себя лишней. Так здорово, что ты пригласила меня к себе.

Лаура немного помолчала.

– Мне было ужасно плохо в Сакраменто… – Она тихонько всхлипнула. – Я не хочу начинать все сначала с Питером. Но когда я услышала храп Фила, мне стало так одиноко.

Лаура опять замолчала, и Трейси заметила на щеке у подруги слезу.

– Я хотела бы, чтобы кто нибудь тоже храпел у меня на подушке, – сказала Лаура и шмыгнула носом. – Так что можешь теперь меня поругать.

– На этот раз я тебя не буду ругать, – сказала Трейси. – Но я решительно заявляю, что тебе не надо больше смотреть «Куинси». Джек действует на тебя плохо. Знаешь, мистер Билл из нашего видеосалона не разрешает мне больше смотреть «Любовь с нужным незнакомцем».

– На самом деле?

– Точно. И это правильно. Тебе надо выбираться из своей скорлупы. Как ни странно, но ты вряд ли встретишь кого нибудь, если будешь просиживать перед телевизором или торчать на кухне.

– Наверное, ты права, – согласилась Лаура.

Трейси погладила Лауру по руке. У нее были большие, теплые, умелые руки, такие же, как сама Лаура.

– Послушай, – сказала Трейси, – тебе не кажется, что пришло время что то решать? Оставайся в Сиэтле. Найдешь себе работу.

– Но ведь я уже сходила на одно собеседование, – с надеждой ответила Лаура.

– Это хорошее начало, – похвалила ее Трейси. – Давай я договорюсь со Стефаном, и ты покрасишь волосы перьями. Это будет здорово.

– А что ты скажешь, если мы только один раз сейчас испечем бисквитные пирожные? Я же помню, как ты их любишь. – Лаура посмотрела на выражение лица Трейси и отступила: – Хорошо хорошо. Только печенье из творожного теста. Всего один противень.

– Робин Бобин Барабек скушал сорок человек, – пропела Трейси, вставая, чтобы идти в кухню. – А потом мы сядем рядышком на диване и посмотрим что нибудь из старенького.

– Правда? – обрадовалась Лаура.

– Конечно. Может, удастся отучить тебя от Клугмана и Бадди Эбсена, – добавила Трейси. – Я говорила тебе, что Джон когда то мечтал, чтобы его звали Бад?

– Бад? Это что, сон? – спросила Лаура, и они отправились в кухню.

Глава 24

Джон сидел в одном из своих кофейных кресел с мотоциклетным шлемом на коленях и дурацким выражением блаженства на лице, о чем он, впрочем, и сам знал. Он не мог отделаться от глупой ухмылки, несмотря на то, что ему предстояло провести важное координационное совещание по «Парсифалю» и он был совершенно к нему не готов.