Посчитав, что самая сложная и тяжелая часть разговора подошла к концу, что главное она уже рассказала, на сегодня хватит, Василиса с хозяйским видом отправилась готовить комнату для матери. Она так и называлась «комната для гостей», и здесь пока еще никто не гостил, не спал, потому что у Василисы была своя комната. Широкая кровать, встроенный шкаф, две тумбочки с лампами, длинные плотные шторы цвета морской волны и прозрачные белые занавески, сейчас они были раздвинуты, и за прозрачной стеной открывался вид на потемневший вечерний сад, на распустившиеся пионы. Василиса открыла окно и впустила в комнату свежий воздух.

Стопку постельного белья она принесла из прачечной, специального помещения для стирки и глажки. Здесь же стоял большой белый шкаф с чистым бельем. Василиса выбрала для мамы белое белье в розовый мелкий цветочек, принесла в комнату и с каким-то особым чувством принялась стелить постель. Даже подушки здесь были необыкновенные, плотные, красивые, в бледно-желтых бархатистых наволочках.

— Ма! Иди сюда, прими душ! Или, если хочешь, можешь понежиться в ванне, здесь полно разных шампуней, пены… Ма, ты слышишь меня? Мам, ты что, глухая?!

Раздраженная, она вернулась на кухню, надеясь там найти мать. Подумала даже, что она в отсутствие дочери хотя бы спокойно поест. Но ее там не было.

— Да где ты?!!! Ма-а-а-а!!!

Нервничая, Василиса принялась искать мать по всему первому этажу, понимая, что на второй мать вряд ли поднялась бы без ее разрешения. Такой уж у нее характер, вернее, полное отсутствие характера.

«Вот откуда во мне столько злости, чего я так нервничаю?» — спрашивала она себя, распахивая все двери подряд, пока наконец не заметила за деревьями какие-то белые пятна, черные фигурки, выскочила на крыльцо, сразу же включила уличное освещение и увидела за воротами две машины.

Игорь приехал! Ну, слава тебе, господи! А кто на второй машине? Должно быть, его родители. Вот сейчас они поближе и познакомятся. Как хорошо, что она подготовилась к приезду матери и наготовила много вкусной еды!

Но мама-то какова? Надо же, заметила, что кто-то приехал, и бросилась встречать? Вот тебе и скромница, тихоня!

— Мама! — стараясь, чтобы в ее голосе не звучало раздражения, приветливо позвала Василиса, быстро двигаясь по дорожке к воротам. — Это кто там у нас приехал?

Она не успела дойти до ворот, как открывшаяся ей картина потрясла ее. Она увидела через ажурную решетку ворот свою мать, которая крепко обнимала и прижимала к себе… Натку. За ними стоял кто-то еще, Василиса не сразу поняла, кто именно. Но когда мать оторвалась от дочери и принялась обнимать стоящего рядом с ней мужчину, тошнота подкатила к горлу Василисы, и где-то под ложечкой образовался словно комочек льда.

Она стояла и не могла двинуться с места. Как зачарованная, она стояла и смотрела на воссоединение матери с Натой и Игорем. Какая сентиментальная, приторная картинка! Откуда они здесь взялись? Как случилось, что ее отпустили? Неужели для встречи с мамой? Но разве такое бывает? Но как тогда Игорь об этом узнал? Мама не знает ни одного номера телефона, кроме своих дочерей. Даже зятю она не могла бы позвонить.

И тут Василисе стало совсем плохо — из второй машины, напоминавшей громадного черного лоснящегося жука, вышла знакомая ей уже следовательница Евгения. Ее огненно-рыжие волосы засеребрились в свете вспыхнувших уличных фонарей. Она, прислонившись спиной к дверце, стояла и спокойно наблюдала за тем, как мать, захлебываясь радостными слезами, попеременно обнимает зятя и дочь.

«Я же ни в чем не виновата!» — твердила про себя Василиса, улыбаясь одними губами.