|
Она нуждалась в крепком плече, чтобы не потеряться в этом мире. Она и уборщицей устроилась, чтобы не сталкиваться с людьми, она интроверт и живет в гармонии с собой. Да, вы правы, возможно, я и совершил ошибку, не рассказав ей о наезде, но поверьте, если бы рассказал, было бы еще хуже! Я испортил бы ей жизнь этим признанием. Она окончательно потеряла бы покой и переключила бы все свое внимание на Риту, я же знаю ее. Могла бы отказаться от свадьбы, сказала бы, что сейчас не до этого. Вот поэтому я и промолчал. Хотел сам решить проблему и решил.
— И все-таки, Игорь, как вы объясните, зачем она призналась во всем? Догадка, вызванная ее же, казалось бы, невинным вопросом, но страшная в своей запоздалой ясности, заставила задать Игорю еще один вопрос: — Скажите, Игорь, у вас сохранились фотографии с той выставки детского рисунка, кажется, она называлась «Солнечный круг»?
26. Май 2025 г. Василиса
— Мам, ну хватит уже плакать! Вот я так и думала! Специально же вызвала тебя сюда, пропуск заказала, чтобы рассказать тебе все вживую, а не по телефону. Что поделать, если жизнь такая? Как будто бы ты не замечала за ней странностей? Но ты не переживай, ее не посадят, а отправят на принудительное лечение, мы с тобой будем ее навещать. — Вася, ты вообще понимаешь, что говоришь? Да как так, наша Натка — убийца?! Как я в Захариху вернусь? Как людям в глаза посмотрю? Да и не верю я в это!!! Мария Петровна, чувствуя себя чужой в этом огромном, красивом доме, испытывала дискомфорт, вызванный тем, что даже не представляла, зачем ее вызвала к себе дочь, приехала в своем самом новом, цветастом платье вместо того, чтобы надеть соответствующее случаю черное. — Мам, да какое тебе дело до людей? Болезнь может с каждым случиться. Не думай об этом и не расстраивайся. Главное, что ты здесь, со мной, и у тебя, как и у меня, конечно же, теперь начнется новая жизнь. — Вася, я тебя совсем не понимаю. Что ты такое говоришь? Ты что, до сих пор не поняла, что Натку оклеветали?! Какой Роман, какая девушка-соседка… Ты вообще-то можешь представить себе нашу Натку с топором в руках? Или как она душит чулком эту несчастную домработницу? Господи… Смотри, я вся в мурашках… Мне как будто сон кошмарный снится! — Мам, давай я тебе валерианы накапаю, а? Успокойся уже. Все закончилось. Натку арестовали, сейчас идет следствие, но поскольку она дала признательные показания, то дело передадут в суд, и судья назначит ей принудительное лечение. Ну что я все повторяю и повторяю одно и то же? Ее же не посадят с таким диагнозом в камеру. Она будет лежать в специализированной клинике, где ее будут хорошо кормить и лечить. — Вася, а ты… ты знала обо всем этом? Догадывалась? Или, может, она сама тебе что-то рассказывала? Ведь чтобы решиться на такое, даже у нездоровой девушки должен быть повод. — Ма, ну хватит об этом. Я же рассказала тебе уже все — Натка изводила себя ревностью, это болезнь, говорю же тебе! Все, хватит уже! Посмотри, какой я тебе стол накрыла! Ты многого не пробовала, так хоть сейчас поешь от души. Я так старалась. Василиса придвинула к матери вазочку с икрой. — Давай я намажу тебе кусочек батона маслом, а сверху, вот так, икру. Ты ешь, она знаешь, какая полезная! — Подожди, доча. Какая еще ревность? Игорь с домработницей, что ли, был? Поэтому она ее… того… удушила? Господи, сказала это вслух… — Ма, это долгая история. Нет, ничего такого не было, а может, и было… И зачем сейчас копаться в этих подробностях? Разве можно понять поступки больного человека? Нам с тобой это точно не дано. Так что давай, кушай, а я пока постелю тебе постель. Дом у нас, как видишь, большой, просторный. |
