«Игорь, скажите, пожалуйста, вы никогда не замечали за вашей женой каких-нибудь странностей?» — Вот такой фразой Женя планировала начать разговор. Но вместо этого бухнула, сама испугавшись своих слов:

— Вашу домработницу убила ваша жена, Игорь.

Ну где же твоя реакция, айтишник?!!! Где?

Не было ее. Точнее, она была, заключалась в его молчании. Он смотрел куда-то мимо Жени и молчал. И глаза его вдруг начали медленно наполняться слезами, веки и нос порозовели, и вот слезы покатились по впалым щекам, по губам, пока, наконец, Игорь не схватил щепотью сразу несколько тонких салфеток из салфетницы и не промокнул ими свое мокрое лицо, затем скомкал их в шарик и отшвырнул от себя. И ни слова ведь не сказал!

Женя вдруг поняла, что не готова с ним разговаривать, что слишком много на себя взяла. Что в данной ситуации с Игорем должны были говорить на сухом казенном языке, быть может, тогда бы он как-то и среагировал, хотя бы вынужден был отвечать на вопросы. Сейчас же она смотрела на него, силясь понять, что он испытывает: удивление, потрясение, разочарование или наисильнейший шок?!

И тогда она не нашла ничего лучше, чем спросить:

— Вы знали об этом?

И снова молчание.

— Наташу арестовали, Игорь, ее обвиняют в тяжких преступлениях. Вы жили с ней, она ваша жена, скажите, вы действительно ничего не подозревали, не знали?

И вдруг он сказал, не скрывая своего презрения:

— Это вы от бессилия, что ли, подумали на мою жену? Это так профессионально сработали? И теперь приехали ко мне, чтобы сообщить о том, что моя жена Ната, вся вина которой заключалась в том, что она приняла на работу Светлану, обвиняется в ее убийстве? Я так понимаю, что кроме нее подозреваемых нет? Вы вообще понимаете, что говорите? Вы знаете, что Ната ждет ребенка? Зачем ей было убивать свою домработницу?

И тогда Женя, мысленно спрятавшись под стол, поскольку чувствовала себя на редкость неуверенной и слабой, если вообще не самозванкой и обманщицей, взявшей на себя непосильную миссию, тихо, но вполне четко изложила Игорю суть признательных показаний Натальи Белоусовой.

— Получается, что она убила своего приятеля Романа, потом Караваеву, после — Светлану, потом ранила вашу беременную сотрудницу… Но если с Романом еще можно понять, то Караваеву-то за что?

Женя собиралась было уже объяснять душевное состояние Наташи, толкнувшее ее на убийство Ольги Караваевой, как поняла, что не может этого сделать. Что бы она сейчас ни сказала, как бы ни пыталась растолковать ему все нюансы психического состояния его жены, он все равно не был готов это воспринять.

— Возможно, этого всего бы не случилось, если бы вы рассказали вашей жене о том, что произошло с вами за несколько дней до вашей свадьбы.

— Что вы имеете в виду?

— Авария, вы же сбили на пешеходном переходе беременную женщину…

— Но как вы узнали? Она не могла… не могла рассказать… Мы с ней договорились!

— Наши люди проследили за вами, вы часто навещали одну семью, точнее, женщину с двумя детьми. Соседи рассказали нам о том, как вы решили загладить свою вину. Как кардинальным образом помогли этой женщине, оплатили ее роды, наняли няню для ее маленькой дочки, что содержите их всех…

— Ну да… К тому же я сбил ее не на пешеходном переходе, она появилась на дороге неожиданно, у ее ребенка выкатился мяч на дорогу… Никто бы не смог затормозить. Да и удар был не сильный, Рита не пострадала.