– У нас нет топора, – продолжила я, – но есть меч. У кого из вас хватит сил сделать это одним ударом?

Мои спутники нерешительно переглядывались.

279

– А захочет ли он жить так? – снова усомнился Нэн. – Без ноги?

– Умереть никогда не поздно, – возразила я. – Ну? Может, ты, Нэн? У тебя твердая рука.

– Я готов это сделать, – сказал вдруг Нгош и добавил: – Если все тут такие слабаки.

– Хорошо, ты сделаешь это, – поспешно подтвердила я, упреждая ответные реплики. – Давайте уложим Тонха на настил.

Мы уложили его с краю, вдоль борта пироги, в которую встал «хирург» – так ему было удобней рубить. Я в последний раз осмотрела ногу больного, морщась от резкого мерзкого запаха. Пожалуй, Нгошу не пригодилось бы одеяло Тонха – оно тоже успело провонять.

Опухоль подползала уже к колену, но все же еще не добралась до него; я понадеялась, что достаточно будет перерубить ногу в верхней части голени, и показала Нгошу, куда он должен ударить. Потом туго обмотала и изо всех сил затянула ремень выше этого места.

Нгош поднял меч. Нгарэйху смотрели на него как зачарованные, но я в последний момент отвела взгляд. Конечно, в обморок бы я не хлопнулась, но – не самое приятное зрелище, знаете ли.

Итак, я отвернулась и посмотрела в сторону моря, машинально отметив, что туман рассеивается; появившийся ветерок быстро разгонял его. И в этом редеющем тумане не так уж далеко от нас вдруг обозначился стройный силуэт.

– Стойте! – крикнула я.

Нгош натужно тыкнул: ему стоило усилий остановить уже начатый замах. Все же меч замер в воздухе, не коснувшись Тонха. Теперь все взгляды устремились туда, куда я показывала.

Туман окончательно растаял, и теперь мы отчетливо видели трехмачтовую баркентину, шедшую в нашем направлении, хотя и не прямо на нас; ее курс лежал локтях в двухстах правее, а расстояние до нее в тот момент было где‑то вдвое больше. Пока я не видела ее флага, но – какая разница? Серебро принимают в любой стране! Тут же, впрочем, я напомнила себе, что судно может оказаться и пиратским. Однако, решила я, если что‑то в этом корабле покажется мне подозрительным, мы уйдем от него на веслах против ветра.

Конечно, в погоню могут выслать шлюпки, опять же пушечные ядра летят далеко, но вряд ли пираты на таком хорошем корабле станут напрягаться ради такой маленькой и хлипкой скорлупки, как наша.

Я скомандовала свернуть парус – при этом ветре он только мешал – и грести, не выкладываясь, навстречу баркентине. Не кричать, руками не махать и вообще не ронять достоинство. Те, что на борту, не должны догадываться о нашем бедственном положении.

Сама я нахлобучила шляпу, вдела в брюки ремень и засунула за него шпагу. Плохо, конечно, что нет ножен, но что поделаешь… Камзол и шляпа имели, разумеется, жалкий вид, но я надеялась, что издали это не так заметно. Камзол к тому же был мне явно велик, но это было даже хорошо – я помнила прошлые уроки и не хотела, чтобы экипаж баркентины догадался о моей крылатое™.

Вскоре я уже различила цвета вымпела над грот‑мачтой – это были цвета ранайского торгового флота. Само по себе это ничего не значило – вопреки фантазиям романистов, у пиратов нет своего флага, они всегда поднимают цвета мирных судов, чтобы их не раскусили раньше времени, – но не слишком мощное пушечное вооружение, в частности, отсутствие носовой батареи подтверждало, что это торговый, а не боевой корабль. Затем я разглядела и буквы на носу – баркентина называлась «Королева морей».

На «Королеве» нас наверняка уже заметили, но продолжали идти прежним курсом. Оно и понятно – слишком много чести сворачивать ради такого суденышка, тем более что мы и так плыли к ним.