Зрелище мы и впрямь представляли колоритное – какая‑то жуткая тростниковая конструкция с черным кожаным парусом, а на ней – девять полуголых туземцев, среди которых вооруженные стальными саблями, и во главе них – светлокожий аньйо в камзоле и четырехуголке. В ответ на сыпавшиеся сверху недоуменные возгласы и насмешки я хранила гордое молчание, показывая, что с этим сбродом мне говорить не о чем. Мои спутники продолжали грести, чтобы держаться рядом с баркентиной.

Наконец, властно раздвинув подчиненных, показался капитан. Он был лыс, круглолиц и изрядно упитан; пальцы рук, ухватившихся за фальшборт, походили на сардельки. Пышный, но засаленный кружевной воротник давно тосковал по стирке. Тем не менее серьги в обоих ушах свидетельствовали, что за плечами у капитана «Королевы» – две кругосветки.

– Приветствую, сударь, – я небрежно махнула шляпой. – Вы не подскажете наши координаты? Дело в том, что я испытываю недостаток в точных навигационных приборах.

– Двадцать седьмой градус северной широты и девятый – западной долготы, – ответил он с усмешкой. Голос у него был низкий и рокочущий, словно ему нужно было прочистить горло.

Двадцать седьмой градус! Я и не предполагала, что мы забрались так далеко на север. Видимо, мои измерения и расчеты были все же слишком неточными. Но значение долготы мне мало о чем говорило. Без карты я не могла определить, близко мы к Йертаншехе или нет. Кажется, девятый – это все‑таки слишком далеко к востоку…

– А каково расстояние до ближайшего порта? – продолжала я тоном светской беседы.

– Примерно пятьсот сорок миль на запад‑северо‑запад.

От него, разумеется, не укрылось, как вытянулась моя физиономия.

– Кажется, вы с вашими коричневыми друзьями немного заплутали, так? – Он продолжал усмехаться. – Рассчитывали вернуться домой к ужину?

– Не забывайте, что смех – дорогое удовольствие, – холодно осадила его я. – За него приходится платить.

– В самом деле?

– Разумеется. В данном случае вы платите полновесными серебряными йонками, которые могли бы перекочевать из моего кармана в ваш, если бы я и мои друзья воспользовались вашим кораблем. Но, разумеется, мы не поднимемся на борт судна, где к нам не проявляют должного уважения. – Видя, что последний тезис он явно не воспринимает всерьез, я добавила: – Мы уже проплыли больше тысячи миль и можем проплыть еще столько же. Так что, если вам не нужны деньги, то спасибо за координаты и прощайте.

К моей радости, среди моих спутников никто не оказался настолько простодушным, чтобы поверить в мою решимость, испугаться и сорвать весь блеф, а может, они просто не настолько еще понимали беглую ранайскую речь.

– Не надо пороть горячку, – примирительно изрек капитан. – Даже если бы у вас не было денег, с моей стороны было бы преступно бросить вас посреди океана на этой плетеной корзинке. Но если вы способны оплатить проезд – тем лучше. Сейчас вам спустят штормтрап.

Через борт полетела веревочная лестница, разматываясь на ходу и стуча дощечками ступенек.

– У нас один больной, – предупредила я, – он не сможет подняться сам.

– Он заразен? – нахмурился капитан.

– Нет, но у него серьезно повреждена нога и… это похоже на гангрену. У вас на судне есть врач?

Капитан переглянулся с кем‑то на борту.