– Да, – сказал он, – у нас есть врач. Мы спустим сеть для вашего больного.

Они действительно спустили сеть на четырех веревках по углам, что‑то вроде большого гамака или кокона. Мы осторожно уложили туда Тонха, и его втащили наверх. Следом по трапу поднялась я. Надо сказать, что взбираться по веревочной лестнице, держа в одной руке тяжелый саквояж с деньгами, вовсе не такое простое занятие – хорошо хоть, что море было спокойным.

– Господи Вершитель, Обличитель и Заступник! – изумленно пробормотал капитан, едва я перелезла через борт. – Девчонка!

Выходит, до сих пор он думал, что разговаривает с юношей! Конечно, на мне был мужской камзол и тень от шляпы падала на лицо… и все же на несколько мгновений я шляпу снимала; удивительно, как можно было не заметить мой нос. Должно быть, мысль о том, что девушка может командовать кораблем, пусть даже «плетеной корзинкой», была для капитана настолько недопустимой, что мозг просто отказался воспринять информацию, которую передали глаза.

– Йерка Лаарен, к вашим услугам. – Я, не выпуская из левой руки саквояж, демонстративно отсалютовала ему шпагой. Именно потому, что это была шпага моего родного отца, на сей раз мне захотелось назваться его фамилией – хотя, если бы капитан вдруг был в курсе моих отношений с губернатором Лланкеры, некоторый риск в этом был. Но эта фамилия ничего ему не сказала.

– Вы не могли бы убрать ваше оружие? – поморщился он. – У нас, как видите, мирное судно. И мне бы не хотелось пускать на палубу вооруженных дикарей.

Действительно, у толпившихся на палубе матросов я почти не заметила оружия – лишь у нескольких за поясом торчали ножи; из‑за кушака капитана, однако, выглядывала, словно змеиная голова, рукоятка пистолета.

– То, что они туземцы, еще не значит, что они дикари, – возразила я. – Вряд ли хоть один из ваших матросов знает математику так, как они.

– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо закивал капитан, – но все же не могли бы они оставить свое оружие? Мои матросы, может быть, не так хорошо знают математику, зато они знают туземцев. Мы потеряли шестерых аньйо на островах. Кстати, откуда у ваших математиков мечи и сабли цивилизованных аньйо?

– Выловили в бухте, где затонул мой корабль, – ответила я, упреждая дальнейшие расспросы. – Послушайте, капитан, экипаж такого судна, как ваше, минимум впятеро больше моего, и ваши аньйо не похожи на слабосильных трусов, – добавила я не без умысла. – В любом случае я гарантирую вам безопасность со стороны моих друзей.

В этот момент над бортом появилась кудрявая голова Нэна. Шпагу он держал в зубах, закусив возле эфеса, и вид у него был самый разбойничий. Кто‑то из матросов многозначительно хмыкнул. Я боялась, что капитан упрется и откажется пускать нгарэйху на корабль, пока те не разоружатся, но он лишь поморщился:

– Ладно, пусть оставят себе эти железки, раз они им так дороги, но никто из них не должен показываться с оружием на палубе. Если хоть один это сделает, мы будем расценивать это как нападение.

– Хорошо, – согласилась я и, обернувшись к Нэну, который уже спрыгнул на палубу, изложила капитанское условие на той нгарэйху‑ранайской смеси, на которой мы общались. Тот оскалил зубы и завращал глазами, изображая страшного дикаря, мечтающего съесть печень капитана сырой. Я велела ему не валять дурака и вновь повернулась к капитану:

– У вас найдутся для них свободные каюты? Я не требую каждому индивидуальную, им, наоборот, будет веселее вместе, но мои спутники должны быть размещены со всем возможным комфортом.

– Об этом можете не беспокоиться, – улыбнулся капитан. – Сейчас их проводят.