– Отлично. Постарайся быть убедительной.

Мои ученики смотрели на меня с надеждой. Они не понимали, что значит наставленный на меня пистолет, не понимали, что я тоже пленница. Как можно взять в плен богиню? Когда‑то подобное удалось Шушу, но он тоже был богом, да и то потребовалась помощь стихий, его родителей… А тут просто светлокожие аньйо, которых смогли одолеть простые нгарэйху!

– Друзья, – сказала я, чувствуя, что мой голос дрожит, – мы в большой беде. Нас предали. Эти аньйо – такие же, как и на корабле, приплывшем на ваш остров пятнадцать лет назад. У них оружие, против которого клинки бессильны. Если вы не сдадитесь, нас всех убьют. И меня тоже.

– Нет, Эййэ! – в отчаянии воскликнул Нэн. – Ты же не можешь умереть!

– Могу, Нэн, – покачала головой я. –Увы, очень даже могу.

Я хотела добавить, что на самом деле я никакая не дочь неба и солнца, а такая же аньйо, как они, но не сказала этого. Потому что… потому что боялась, что тогда они меня не послушают. А мне очень хотелось жить.

– Эййэ, одно твое слово – и мы будем драться, как ты нас учила!

– Нет, Нэн. Это безнадежно.

Они молчали, и я почувствовала, как к моему виску прижимается дуло пистолета. Я даже не могу сказать, что испугалась. Меня охватило ощущение нереальности происходящего. Казалось, я просто должна выполнить некий ритуал, а потом все будет хорошо.

– Только ради тебя, Эййэ, – сказал Нэн, швыряя шпагу на палубу.

За ним еще двое нехотя бросили копья. И тут Нгош, издав боевой клич, ринулся вперед, размахивая мечом. Двое матросов в ужасе шарахнулись. В тот же миг грохнул выстрел.

Лоб и волосы юноши превратились в кровавое месиво, и он рухнул навзничь, выронив меч. Тот воткнулся в доски палубы и закачался из стороны в сторону.

Ийхэ с плачем упала на колени. Остальные нгарэйху побросали оружие.

– Отлично, парни, теперь давайте их в трюм к остальным, – распорядился долговязый тип в офицерском костюме – должно быть, тот самый первый помощник. Кто‑то из матросов уже открыл люк в палубе.

– Скажи им, чтоб спускались по одному, – приказал капитан.

Я сказала.

Хотелось бы мне забыть взгляды, которые они бросали на меня, прежде чем скрыться в темном чреве баркентины… Но я не решилась отвернуться, пока люк не закрылся за последним из них. Тут до моего слуха донесся стон; я повернула голову и увидела Тонха, по‑прежнему лежавшего у борта. Капитан тоже скосил глаза в ту сторону, не сводя с меня пистолета.

– Вышвырните эту падаль за борт, олухи, – брюзгливо распорядился он. – Сами не могли догадаться, что нам не нужен одноногий?

– Ты ответишь за это, поганый пират, – процедила я. – Ты будешь болтаться на рее!

– Кто говорит о пиратстве? – вздернул брови капитан. – Я – честный торговец, а рабы – такой же товар, как и любой другой.

– Рабство отменено и в Ранайе, и в Илсудруме!

– Только в самих метрополиях. И потом, помимо них на свете есть немало стран, где за молодых, сильных и здоровых аньйо дают хорошую цену.

Раздался двойной вспеск – матросы выбросили в море Тонха и тело Нгоша. Ярость перехватывала мне горло, но я понимала, что бранью и угрозами не добьюсь ничего хорошего.

– Что ты собираешься делать со мной? – холодно спросила я.

– Тебя я тоже продам, – равнодушно сообщил он. – И, кстати, ты должна говорить мне «вы».

– Ты… – я вновь совладала с собой, – вы не смеете! Я – ранайская гражданка!

– И что с того? Если то, что ты мне рассказала, правда, значит, в Ранайе у тебя никого не осталось.