Я бросила через борт последний взгляд на свой кораблик, – что ни говори, с честью выдержавший нелегкое плавание, – и двинулась следом за капитаном. Миновав расступившихся моряков, я увидела Тонха, который все еще лежал на палубе.

– В чем дело, капитан? Почему больной до сих пор не в лазарете?

– Безобразие, – кивнул капитан. – Эй вы там, олухи! Слышали, что сказала эта юная дама? Ну‑ка займитесь им, да повежливей!

Двое матросов склонились над Тонхом, и я, успокоенная, пошла дальше на корму за своим провожатым.

Каюта, куда он меня привел, была небольшая, но довольно уютная. Помимо кровати и полированного шкафа, в ней были круглый столик и два стула с изящно выгнутыми спинками. Круглый иллюминатор в медной оправе задергивался шторкой. Капитан приглашающе указал мне на стул, стоявший ближе к иллюминатору, и неторопливо, как делают толстые аньйо, опустился на другой, приставив его с противоположной стороны стола.

– Куда идет ваше судно? – Я предпочла сразу перейти к делу.

– Это зависит от многих причин, – туманно ответил шкипер. – Морские ветры переменчивы, как и судьба торговца. А вы желаете попасть в какую‑то из ранайских колоний?

– Я направлялась туда, но лишь затем, чтобы посадить моих друзей на корабль до Ранайи. А самой мне нужно на западное побережье Гантру.

– Так в Ранайу или в Гантру? – усмехнулся капитан.

– Сначала в Гантру, потом в Ранайу, – решила я. В Гантру моим подопечным делать было нечего – гантрусы с их кастовой системой вряд ли относились к темнокожим лучше, чем к крылатым. – Я оплачу вам оба рейса.

– «Королева морей» – не рыбацкая шхуна, – заметил он, – наши рейсы стоят недешево. И плату я беру только наличными.

– У меня есть деньги.

– Мне кажется, самое время на них взглянуть. Они здесь, не так ли? – указал он на саквояж.

В самом деле, большой догадливости тут не требовалось. Я открыла саквояж. Капитан – от его внимания наверняка не укрылись перерезанные ремни – взял одну монету, повертел, попробовал на зуб, положил обратно.

– Здесь около двух тысяч, – определил он наметанным глазом.

У меня мелькнула мысль, не занизить ли эту сумму, соврав, что деньги лежат только сверху, но я сочла, что это бессмысленно – если капитан порядочен, мне нечего скрывать, а если нет, он все равно сможет проверить.

– Да, – коротко подтвердила я.

– Могу я узнать, откуда у столь юной особы такая сумма?

– Это наши семейные деньги, которые мне удалось спасти при крушении. – И куда только девалась моя врожденная правдивость?

– Я верно понимаю, что ваши родные погибли?

– Да, – на сей раз мне почти не пришлось врать, – мой отец, капитан Лаарен.

На самом деле, конечно, мой отец вряд ли был хотя бы первым помощником, но я решила, что капитан «Королевы» скорее захочет помочь дочери коллеги.

– Что ж, это весьма печально. Так или иначе, я готов доставить вас на запад Гантру, скажем, за пятьсот йонков. Разумеется, я запросил бы куда меньше, если бы нам было по пути. Но нам нечего делать в Гантру, поэтому вам придется уплатить не за место в каюте, а за фрахт целого корабля.

Так я и знала! Как только он отказался назвать их пункт назначения, я поняла, чем все кончится! Не то чтобы мне было так уж жалко денег для себя – я ведь надеялась улететь туда, где ранайские йонки не имеют никакой ценности, – но моим нгарэйху в Ранайе начальный капитал очень бы пригодился.