Я подавленно молчала, не зная, что сказать. Тем временем несколько матросов обступили меня и, ухмыляясь, разглядывали. Подошел и первый помощник.

– Как думаете, где лучше ее продать? – спросил у него капитан, словно я была неодушевленным предметом.

– Для плантации она, пожалуй, мелковата, – ответил тот, оценивающе оглядывая меня с головы до ног. – Эй, ты что‑нибудь умеешь? Ну там шить или готовить как следует?

– Нет, – мстительно ответила я. – Но если кому‑то нужна рабыня, чтобы поговорить о философии Йирклойа, везите меня прямо туда. Вам объяснить, кто такой Йирклой?

– Ишь, хорохорится, – усмехнулся капитан почти дружелюбно. – Ну ничего, гонор‑то из нее быстро выбьют.

– Пожалуй, в брачный сезон за нее бы дали неплохие деньги, – подытожил свой осмотр помощник.

У меня все похолодело внутри от такой перспективы.

– До брачного сезона еще три с лишним месяца, – проворчал капитан. – Да и потом, какая‑то она вроде сутулая… хотя в этом камзоле не поймешь. Ну‑ка раздевайся, покажись нам во всей красе.

Я не двинулась. На какой‑то миг мне стало все равно – пусть стреляет. Впрочем, в глубине души я уже поняла, что он слишком жаден, чтобы убить меня и лишиться денег.

Сразу двое сильных матросов грубо схватили меня за плечи и стали срывать камзол. Вырванные с мясом крючки веером брызнули на палубу. А потом… Ну вы сами понимаете, что они все увидели.

Представьте себе, среди изумленных восклицаний я не услышала ругани в свой адрес. Для них я была не порождением дьявола, а источником дохода. Впрочем, они бы, наверное, рады были и дьяволу, если бы рассчитывали выручить за него деньги.

– Боже карающий и милующий, никогда такого не видел, – резюмировал капитан. – Ну что ж, теперь я знаю, где нам за нее дадут наилучшую цену. Отвезем ее на Ктито принцессе Анкахе. Она таких любит.

Поглазеть на меня собрался весь экипаж, и неизвестно, сколько бы мне пришлось стоять на палубе, удовлетворяя их любопытство (кто‑то уже тыкал меня концом сабли, требуя, чтобы я помахала крыльями), но тут отходивший куда‑то капитан вернулся и гаркнул:

– Ветер меняется, бездельники! Ну‑ка живо за работу! Моряки побежали по своим местам. Я подобрала валявшийся на палубе камзол и набросила на плечи.

Мне никто не препятствовал, но уже в следующий момент подошел здоровенный детина с кандалами в руках. Мне сковали запястья довольно длинной, но ужасно тяжелой цепью; вздумай я броситься с ней за борт, она бы утащила меня на дно. Поднять руки я могла, хотя это и требовало усилий.

– Сегодня чертовски удачный день, – разглагольствовал капитан. – В благодарность за прибыль, которую ты мне принесешь, я не отправлю тебя в трюм к остальным. Мы же все‑таки цивилизованные аньйо. Ты продолжишь путь в той же каюте, что я тебе показывал. Но, разумеется, при условии, что будешь вести себя хорошо. Иначе живо окажешься на одной цепи с дикарями.

Прежде чем отправить меня в каюту, он обыскал мои карманы и, конечно же, забрал все их содержимое – довольно хмыкнув, когда в его руках оказались гантруские векселя, и недоуменно осмотрев шифрованное письмо.

– Это что еще за чертовщина? – помахал он письмом перед моим носом.