В противоположном входу конце зала на невысоком, всего в две небольшие ступени, постаменте стоял трон – или, может быть, просто глубокое кресло с высокой спинкой. В кресле в свободной позе, опершись на правый подлокотник и чуть склонив голову к плечу, сидела женщина, задрапированная в хитон. Ее длинные светлые волосы перехватывал на лбу серебряный обруч; многочисленные браслеты охватывали предплечья оголенных рук. Дневной свет, сочившийся сквозь занавеси, падал на трон сзади, так что лицо сидевшей разглядеть было трудно, и я не могла понять, сама ли это принцесса Анкаха или ее мать‑королева. Вообще‑то я ровным счетом ничего не знала о правителях Ктито: слишком уж мелкая это была страна по сравнению с могущественным Ранайским королевством. У ног ее на нижней ступеньке пьедестала примостился мальчик в аляповато‑цветастом костюме – меня удивила безвкусица этого наряда. Слева и справа от трона стояли стражники с мечами наголо, но позы у них тоже были расслабленные и скучающие. Судя по тому, как они держали свое оружие, у меня возникло твердое ощущение, что на самом деле мечи эти – бутафорские, а истинные охранники держат нас сейчас на прицеле откуда‑нибудь из‑за драпировок.

Капитан произнес церемонное приветствие; я поморщилась, слыша, как его варварский акцент уродует благородные звуки кйарохского языка. Однако из‑за своего эстетического отвращения я упустила начало речи и теперь слушала, как он нудно зачитывает список товаров: прозрачные ткани, украшения из добытых на островах самоцветов, экзотические туземные статуэтки, ковры, изготовленные в северных колониях благовония, серебряная посуда… Все это вместе, должно быть, стоило целое состояние, но принцесса, конечно, могла себе такое позволить. Будь у меня столько денег, я бы никогда не стала тратить их на подобную ерунду. Дворцовые слуги, выпорхнувшие откуда‑то из‑за занавесей, уже подтащили открытый сундук к трону и держали его на весу, чтобы сидевшая могла сама оценить товар. Она нетерпеливо махнула рукой, веля невидимой за драпировками прислуге отдернуть одну из занавесок, и яркий солнечный луч осветил сундук, засверкав на серебряных вещицах. Тут я лучше увидела ее лицо и поняла, что это вовсе не молодая девушка.

«Видимо, мать принцессы… а то и бабушка», – подумала я, разглядев на свету ее сухую жилистую руку, перебиравшую товары.

– Сколько ты хочешь за все вместе, купец? – спросила она надтреснутым старческим голосом. Ее произношение мне тоже не понравилось. Удивительно, до чего создатели современных кйарохских диалектов испохабили этот красивый древний язык!

– Всего девять тысяч девятьсот, о светлейшая, – поклонился капитан. Очевидно, это была сумма не в йонках, а в местной валюте.

– Я еще не выжила из ума, торговец. Восемь, и ни тфархой больше.

– Но, светлейшая, подумай, насколько нелегко и опасно доставлять тебе столь превосходный товар из другого полушария. Жестокие штормы и еще более жестокие морские разбойники…

«Кто бы говорил!» – едва не воскликнула я вслух.

– Как видно, другие торговцы не столь трусливы, – насмешливо перебила его правительница.

– Ни один торговец не обеспечит тебе такое качество товара, как я! – пылко возразил капитан. – И потом ты еще не видела мой главный подарок тебе – держу пари, никто больше не привозил тебе подобного!

«Подарок?» – удивилась я. Но матрос, обернувшись ко мне, уже размыкал мои оковы. Я недоверчиво подняла руки к лицу, рассматривая запястья, – ощущение кандалов настолько въелось в кожу, что казалось, будто они и сейчас на мне. Еще бы, я провела в них больше месяца!

– Это крылатая девчонка, и крылья у нее такие огромные, что тебе придется хорошо присматривать за ней, а то она того и гляди улетит!

– Знал бы ты, над чем ржешь, скотина!

Матрос уже стаскивал с меня камзол.