– Это крылатая девчонка, и крылья у нее такие огромные, что тебе придется хорошо присматривать за ней, а то она того и гляди улетит!

– Знал бы ты, над чем ржешь, скотина!

Матрос уже стаскивал с меня камзол. Я не сопротивлялась, но не стала и помогать ему.

– Подойди сюда, – проскрипел голос правительницы. Я прошла по ковру и встала в полосу света у трона, расправляя крылья. Владычица Ктито рассматривала меня, а я, в свою очередь, смогла с близкого расстояния рассмотреть ее.

Она была не просто старой – она была древней. Ей было, наверное, под восемьдесят; волосы, конечно, были не светлыми, а седыми, а осанка, которую я издали приняла за лениво‑небрежную, была на самом деле вызвана физическим уродством: горбом над левой лопаткой и кривой шеей. Все лицо ее было в мелких бороздах морщин, словно на нем порезвился плуг сумасшедшего пахаря, но глаза, хотя и выцветшие, смотрели по‑прежнему властно. И, что самое поразительное, на этом лице были заметны явные следы косметики, да и запах духов был таким сильным, что я подумала, как бы у меня не заболела голова. Эта старая уродина до сих пор всерьез относилась к своей внешности!

– Ты и в самом деле можешь летать? – спросила старуха. Она даже не поинтересовалась, знаю ли я кйарохский.

– Нет, – коротко ответила я.

– Это хорошо… – пробормотала она. – Повернись. Помаши крыльями. Сильнее.

– Ма‑а‑а‑мочка, зачем сюда пустили этого вйофна? – проблеял вдруг мальчишка. – Капис боится. Каписа ветром сдувает. От сквозняка у Каписа простуда. Кыш, кыш!

Мамочка? Это ее сын? Что за чепуха, ее самому младшему сыну не может быть меньше сорока!..

– А от ветра в голове у тебя простуды нет? – не сдержалась я.

Конечно, если это и впрямь был ее сын (внук, правнук?), я рисковала, но старуха вдруг несколько раз каркнула – я не сразу поняла, что она смеется.

– Хорошо. То, что надо. Торговец, я беру все вместе с девчонкой за девять пятьсот. Соглашайся или проваливай.

– Как будет угодно светлейшей, – вновь поклонился капитан – при его пузе это, должно быть, нелегко ему давалось. – Прикажешь получить у казначея, как обычно?

– Прикажу. Ступай.

– Благодарствую, светлейшая Анкаха.

Капитан и его матросы пятились к дверям, а я стояла как окаменевшая. Анкаха! Это и есть Анкаха! Привыкшая к современным ранайским реалиям, я как‑то забыла, что принц – это не только член королевской семьи. Это еще и титул самостоятельного правителя государства, слишком маленького, чтобы называться королевством. До того, как Кайллан Завоеватель объединил первые девять ранайских провинций, во главе каждой из них стоял принц. Собственно, и сам Кайллан был одним из них. И вполне естественно, что титул наследной правительницы Ктито переводится на ранайский как «принцесса»…

– Мои старые шуты мне надоели, – продолжала старуха, вперив в меня тусклый взгляд. – Надеюсь, ты будешь развлекать меня лучше. Эй вы, там! Принесите костюм нашей новой шутовке!

Что‑то больно клюнуло меня в щеку. Я резко повернулась к мальчишке. Он хохотал, держа у лица тростниковую трубочку. Хорошо знакомая мне штука. Из подобных плевались жеваной бумагой мои одноклассники, пока я не научила их вежливости на наглядном примере…

Черт, будь что будет! На корабле я проявила слабость, решила, что лучше покориться, – и вот результат. Но Анкаха и ее любимчики от меня смирения не дождутся. Я шагнула к маленькому мерзавцу с твердым намерением надрать ему уши.

Однако, прежде чем я до него дотянулась, он вскочил и, быстро перебирая короткими ножками, побежал и спрятался за троном принцессы, откуда несколько мгновений спустя высунул глумливую рожу.