Затем потянулись округлые холмы; их мягкие палевые бока казались бархатными… Затем внизу раскинулось странное черно‑желтое море, словно некий чародей заколдовал океан слева от линии прибоя, – то были гребни барханов пустыни Гу‑Цах, вздымающиеся над собственными тенями. Только увидев эту пустыню, выходящую к океану более чем в тысяче миль к югу от Зуграха, я осознала, с какой скоростью мы летели.

– Ну ладно, здесь уже тоже становится темно, – констатировал Раджив. – Полетели навстречу солнцу.

И мы повернули на запад, и оранжевый диск снова пополз от горизонта вверх, а прозрачный материал кабины сам собой слегка потемнел по центру, чтобы солнце не слепило глаза пилоту.

– Славная у вас планета, – продолжал разглагольствовать Раджив. – Мы одни в бескрайнем небе, летим, куда пожелаем… Никаких тебе диспетчеров, эшелонов, встречных и поперечных бортов… А сейчас, как обещал, поищем подходящий дождик… Подожди, я запрошу метеоспутник.

Запрашивал он, однако, странно – просто молча посидел, затем кивнул:

– Отлично, всего в трехстах километрах.

Впрочем, я вспомнила, что благодаря приспособлениям в горле и в ухе пришельцам нет нужды говорить вслух. Хотя я по‑прежнему не понимала, как они управляются с этими приспособлениями, ведь надо же их как‑то переключать, чтобы не говорить все время со всеми сразу?

Вскоре показались первые облака. Мы подошли к ним с юго‑востока, поэтому против солнца они выглядели не очень эффектно. Но Раджив сбросил скорость – флаер вновь расправил крылья – и облетел облака вокруг, дав мне в полной мере насладиться зрелищем. Сверху облака оказались вовсе не плоскими, как с земли; они походили на гористые острова, плывущие по небу. Их безупречно белые кудлатые бока, просвеченные солнечными лучами, так и сияли в густой вечерней синеве. Завершая облет, Раджив направил флаер прямо в облако.

Я знала, что облака – это просто большие клубы пара, и все же ожидала удара. Разумеется, я его не почувствовала; мы просто нырнули в застывший дым снежно‑белого цвета, а через несколько мгновений вынырнули с другой стороны.

Затем по курсу показались уже отнюдь не белые тучки, из которых сеялся дождь. Сначала Раджив прошел под ними, и прозрачный нос кабины покрылся мелкими капельками – они были куда меньше тех, что текут в дождливый день по оконному стеклу, и ползли не вниз, а вверх.

Стоило нам выскочить из‑под туч, как встречный воздух моментально высушил все капли. Это было так необычно – наблюдать дождь, начавшийся и кончившийся в течение нескольких мгновений. А затем флаер выполнил вираж, и передо мной открылось то, что обещал Раджив, – радуга, которую никогда не увидеть прикованным к земле. Это была не дуга, а полностью замкнутое кольцо! Оно висело над морем, не доставая нижним краем до воды, казалось, пары десятков локтей. Незабываемое зрелище!

Затем Раджив вновь набрал высоту и скорость, оставив облачную страну далеко внизу, и взял курс на север. Спустя какое‑то время облака внизу сомкнулись, и если не знать, что это такое, возникала полная иллюзия, что мы летим над заснеженной землей.

– Вообрази себе – там, внизу, дождь, мрак, а здесь ярко светит солнце, – подзадоривал меня пилот. – Правда, пусть его яркость тебя не обманывает. На такой высоте за бортом самый настоящий мороз, хоть мы и в тропиках.

Я недоверчиво потрогала прозрачную вогнутую стенку кабины.