– Думаешь, она холодная? – рассмеялся Раджив. – Если бы этот материал пропускал тепло, ты бы сейчас осталась без руки – но вовсе не от мороза, а от жара. Когда флаер идет на гиперзвуковой скорости, трение о воздух раскаляет его поверхность до температур, при которых железо не просто плавится, а кипит. Долгое время это было главной проблемой скоростных полетов, пока люди не научились не просто отводить это тепло, но и преобразовывать его в энергию, используемую в работе двигателей.

Затем в тучах стали появляться просветы, их становилось все больше, небесный материк вновь распался на острова, а потом между ними проглянул и настоящий остров – загнутый подковой атолл посреди блестящего на солнце океана.

– У нас на Земле тоже такие есть, – сообщил Раджив и повел флаер на снижение. – Не устала?

– С чего бы это? – искренне удивилась я.

– Ну тогда держись – сейчас покажу тебе кое‑что из аэробатики!

Двигатели почти смолкли. Флаер снижался над островом по пологой спирали, растопырив крылья и постепенно сбавляя скорость. Несмотря на большой радиус спирали, меня основательно прижимало к креслу: на высокой скорости любое изменение курса отзывается заметной перегрузкой. Наконец, когда до воды оставалось около полумили, пилот перевел машину в прямой полет и довольным тоном объявил:

– Сейчас будет бочка.

После чего горизонт закрутился, как спица в колесе, – раз, другой, третий… Флаер словно ввинчивался в воздух. Причем сначала резьба этого винта была правой, а потом, когда Радживу захотелось покрутиться в другую сторону, – левой.

– А сейчас делаем мертвую петлю! – пообещал он, едва море и небо снова вернулись на свои обычные места.

Горизонт снова ушел вниз, как во время иммельмана, а потом показался сверху, но на сей раз не остановился, а продолжал наплывать. Вскоре море с островом посередине встало перед нами вертикально и понеслось нам навстречу. Я снова испытала завораживающее чувство невесомости.

– Не страшно? – крикнул Раджив.

– Нет! – счастливо ответила я.

Однако остров вырастал в размерах, и пора было уже выходить из пикирования. Море уползло под брюхо флаера, снова показался горизонт, и вот тут на меня навалилась перегрузка. Спину рывком согнуло, и я почувствовала, как щеки оттягивает куда‑то к плечам. Но это было не больно и не тяжело – просто необычно и интересно. Жаль, что передо мной не было зеркала – должно быть, видок в тот момент у меня был презабавный…

– Это было пять с половиной g, – сообщил Раджив. – Ты в порядке?

– В полном!

– Ну тогда продолжим!

Мы проделали еще несколько воздушных кувырков, бочку на вертикали, штопор и закончили вращением вокруг всех трех осей одновременно. Наконец флаер выровнялся и низко пронесся над лагуной, едва не срывая пену с волн.

– Не тошнит? – осведомился пришелец. – Хочешь, присядем на остров, отдохнем?

– Нет, – ответила я, – а что, должно?

– Гены, – констатировал он. – Память летающих предков… Из тебя бы получился прирожденный пилот.

Момент показался мне удобным, и я задала давно мучивший меня вопрос:

– Послушай, Раджив, не подумай, что я и впрямь хочу угнать твою машину… но как ты ею управляешь? Я сперва подумала – ногами, но нет, у тебя ни руки, ни ноги не двигались, когда мы кувыркались. Да и лодкой тоже…

– Долго объяснять.

– Ну что вы все заладили – долго объяснять, долго объяснять! Мы, кажется, не завтра помирать собираемся?

– Лично я – точно нет, – рассмеялся он.