Изменить размер шрифта - +

«Что проку в этой помощи, если Жан будет убит?» — горько подумала девушка, но постаралась прогнать страшные мысли рассуждениями о том, что дуэли, как часто рассказывал ей отец да и сама она не раз читала в книгах, в наше время стали скорее ритуалом чести, чем способом убийства.

Даже маленькая царапина теперь считается вполне достаточной сатисфакцией в преобладающем большинстве случаев, а настоящая схватка — неблагородным поведением и дурным даже воспитанием — особенно в кругах высшей аристократии.

Но Тина чувствовала, что здесь все может обернуться по-другому, что маркиз настроен самым решительным образом и любыми путями будет добиваться намеченной цели.

«Если граф проиграет этот поединок, — думала со стыдом Тина, — то нам с Кендриком придется срочно покинуть Париж, .чтобы… чтобы избежать назойливости этого подлеца…»

Страшно было подумать о том, что по собственной глупости и неосторожности она ворует у себя последние дни с возлюбленным, но думать было уже некогда — экипаж стремительно въезжал в лес.

Прибыв на место, оказавшееся укромной, но ровной площадкой, скрытой в чаще леса. Тина увидела, сквозь утренний туман, что там уже находится несколько человек.

Рассвет еще только-только занимался, и первые робкие лучи солнца едва освещали лесную лужайку.

— А теперь еще раз поклянись мне, — потребовал Кендрик, — что ты сделаешь все, дабы тебя никто не увидел. Если ты будешь кем-либо замечена, то, поверь, мы окажемся в ситуации в сто раз худшей, чем нынешняя.

— Мне не надо объяснять ничего.

Тогда брат коснулся губами ее лба и, легко выпрыгнув из экипажа, тщательно прикрыл за собой дверцу.

Тина видела, как он приблизился к присутствующим, среди которых с замиранием сердца она обнаружила и графа, подошедшего с другой стороны леса и поздоровавшегося с Кендриком.

Рядом с ним появился и другой человек — Энтони, как подозревала Тина, — а затем и третий, судя по типичному саквояжу, доктор.

Девушке трудно было отвести глаза от возлюбленного, но она заставила себя посмотреть и на другой край площадки, где расположился маркиз со своими секундантами и врачом.

Небо стремительно светлело, и все участники поединка становились видны девушке с каждой минутой все отчетливей. Она заметила, что маркиз хмур, но настроен, видимо, еще более решительно, чем в доме Па Пайвы. Глаза его горели черным зловещим огнем, а губы скривились в жестокую улыбку, что окончательно убедило Тину в самых худших ее подозрениях.

Она снова вернулась взглядом к человеку, которого полюбила всем сердцем, и с губ ее сорвалась горячая молитва:

— Господи, Господи, спаси его! Дай ему победить. Господи! Спаси его от смерти и от раны! Прошу тебя. Боже правый, помоги нам! — Она повторяла эти мольбы снова и снова, буквально ощущая, как они уносятся в серое утреннее небо, и надеясь на то, что Господь, подаривший ей такую любовь, сжалится и не отберет ее, так и не дав насладиться.

Па полянке по-прежнему ничего не происходило, и Тина начала уже было недоумевать. Но почти в тот же момент на месте дуэли появился еще один человек, и ей стало ясно, что все дело было только за рефери. Им оказался весьма пожилой и весьма утонченный человек, обратившийся к сторонам с какими-то предложениями. Тине показалось, что он пытается примирить их.

По через минуту были уже открыты ящики с дуэльными пистолетами, и маркиз, как сторона оскорбленная, первым принялся за выбор оружия. Затем, по указанию рефери, противники вышли на середину лужайки и встали спиной к спине в ожидании дальнейших распоряжений.

Оба они были одеты в изящные дневные костюмы и высокие шляпы, но шляпа графа, как вчера еще успела заметить Тина, была заломлена под каким-то неописуемо смелым углом, что почему-то утвердило девушку в намерении графа победить соперника во что бы то ни стало.

Быстрый переход