Вера ответила просто:

– Я жду от тебя ребенка. Ему, кстати, уже восемь недель.

Олег моргал ресницами, точно услышал нечто необычное, такое, что могло произойти только с ним.

– Ну что смотришь на меня? – потрясла она его за плечо. – Будто ты единственный на свете мужчина, от которого женщина может ждать ребенка.

Олег улыбнулся, как бы говоря: «Э, что ты понимаешь!..» – и прошептал:

– Конечно, единственный. Ведь это мой ребенок. – Он вслушался в это слово и повторил: – Ребенок!..

– Вера! – Олег вскочил со стула и обнял ее. – Вера, что же ты молчала?

Она рассмеялась:

– Я и сама узнала всего месяц назад. Некогда было сходить к врачу. Так, думала, ничего особенного… А потом не знала, как тебе об этом сказать, не хотела, знаешь, услышать, что тебе это все равно. А вот когда поняла, что ребенок – это твое спасение, решилась. Мы даже можем Каткова сдать милиции, только боюсь, что улики против него слабые, подержат и выпустят. Но попугать – нелишне.

Олег не находил себе места от возбуждения:

– Вера! Как? Как это можно сделать?..

– А все очень просто. Катков тебе позвонит и будет настаивать на встрече, уверена, он не заставит себя ждать. Когда хочется есть и не хочется работать, тогда не тянут с шантажом. Ты согласишься. Это его не насторожит, он решит, что ты испугался и готов пойти на компромисс. Где бы назначить встречу? – задумалась Вера. – Ну это мы посмотрим по обстоятельствам, главное, чтобы были репортеры и много приглашенных. Выставка, презентация чего нибудь, неважно. Выбрав удобный момент, ты объявишь о том, что мы с тобой поженились и ждем появления наследника. Катков от такого поворота событий хоть на минуту, да потеряет бдительность. И охранники, которых я заранее обо всем предупрежу, скрутят ему руки. Каков ход, а? Высший пилотаж в рекламном бизнесе. Издательство «Стас» не только издает детективы, но и само ловит преступников. А затем под прицелом репортерских фотокамер мы с тобой передадим Каткова милиции. Нет, ты представляешь?.. – ликовала Вера. – Такого еще никогда не было! И даже если Каткова отпустят за недостатком улик, – продолжала она, – ему уже не под силу будет истребить Пшеничных. Колосьев станет слишком много!

В глазах Олега засветились лихорадочные огоньки. Он потирал руки, ходил по гостиной, бубнил что то себе под нос.

– Да!.. – воскликнул он. Вера напряглась, как струна, ожидая согласия, но Пшеничный разочаровал ее. – Все верно. Но как то вот так жениться… Я не знаю, – глупо улыбаясь, подошел он к ней и взял ее лицо в свои ладони. – Я тебя люблю, Верочка Вербеночка, но жениться… Натура у меня беспокойная… Я семейный, конечно, но только после сорока.

У Веры сердце оборвалось. Она побледнела и, дернувшись, отошла от Олега. Тот так и остался с поднятыми ладонями.

«Вот же подонок! – борясь со злыми слезами, мысленно возмущалась Астрова. – Такой шанс! Единственный и неповторимый!.. Но ничего, – нашла она точку успокоения, – Вежина тоже ничего не получит. Вернее, получит сполна. Срок длиною в жизнь. Э!.. – сжав кулаки, неистовствовала Вера. – Мне то от этого не легче. Ну какое то время я еще буду иметь вес в издательстве. Но потом этот придурок начнет менять девок. А сколько юных дарований будет на него вешаться!.. Одна из них и вытеснит меня. Не писательским талантом, разумеется, а доставленным сексуальным удовольствием. И все начнут читать бред юной особы, упакованный в заманчивые обложки. А она будет посмеиваться над ними с рекламных плакатов, убеждающих, что ее романы – это синтез тончайшей иронии, глубочайшего интеллекта, нового взгляда на мир. Ведь ей только двадцать! Как будто никто так не смотрел на мир, когда ему было столько же.