Сема намекал на мою страсть к рыбалке.

— Мишка-то Боровик да Залыгие и зимой из-подо льда ловят. Я на лыжах по реке катался, и черт меня дернул возле них остановиться. Попробовал на Мишкину мормышку, да сам и попался. С тех пор и мормышу каждое воскресенье. Хочешь, завтра пойдем вместе?

Мне стало завидно. Летом-то меня от реки да удочки за уши не оттянешь, а зимой на рыбалке я еще не был. Но приходилось считаться с обстоятельствами.

— Не могу, — сказал я. — Мы сегодня вечером уезжаем.

— А что так? — удивился Сема. — Дача-то у вас теплая.

— Родители завтра собираются в гости.

— Ну и пусть едут, а ты оставайся. Что ты в этих гостях не видел? Завтра вечером сам в Москву на автобусе поедешь до «Молодежной», чай не маленький. Автобус идет почти до твоего дома.

Все это было верно, и я бы наверняка так и сделал, если бы не было всех моих московских злоключений на прошлой неделе. Вкратце я рассказал о них Семе и ребятам.

— Ерунда, — отрезал Сема, — я поговорю с Владом и твоей мамой, все будет в порядке.

Я промолчал. Благоприятный исход Семиных переговоров мне представлялся маловероятным.

После чая я предложил пойти кататься на лыжах. Зря, что ли, я их натирал, тащил на дачу. Но все отказались. Сема сослался на работу, он писатель и работает дома, а на лыжах бегает только утром. У него вообще почти вся жизнь идет по расписанию. Лыкову было лень, Женьке тоже. Конечно, они тут каждый день на лыжах. Это для них привычно. Мне же надо было спешить, чтобы успеть до отъезда. Я побежал домой.

Но там мама усадила меня сначала обедать. И лишь после еды, с полным желудком, я взял лыжи и отправился на речку вместе с Тамерланом. Тимофей уже где-то шлялся. Наверное, навещал своих летних полосатых и пятнистых подружек, может быть, знакомился с собственным потомством.

Лыжная прогулка удалась на славу. В эту зиму я редко становился на лыжи. Все больше почему-то мы с Максом ходили на холмы кататься на снегокатах. А зря. Зря я пренебрегал лыжами. Так здорово было бежать по накатанной лыжне посредине речки мимо нарядной узоровской церкви, которая на высоком заснеженном берегу смотрелась еще краше, чем летом. Морозец был не сильный, солнышко играло сиреневыми и золотыми искрами на нетронутом снегу. Лишь редкие тропинки вели по льду к лункам, над которыми, видимо, и сидели недавно с мормышками Залыгин, Мишка и еще по воскресеньям Сема. Только когда я катался, никого из них не было. Один я бежал среди заснеженных просторов. Бежал и узнавал места, на которых бывал летом. Вот яма, где мы летом удим рыбу. В ней меня хотел утопить убийца. Вот место, где мы познакомились со Светкой и здесь же нас с Женькой побили ребята из Митяева. А вот и откос, под которым Тамерлан отыскал покойника. Прошлогодняя летняя история со всеми жуткими подробностями и опасными приключениями оживала в моей памяти. Но ведь что удивительно, я понимал, что было мне тогда не только страшно, но и ужасно интересно.

От этого откоса на окраине Митяева я повернул обратно.

Вся прогулка заняла у меня чуть больше часа, но Сема успел зайти к нам на дачу и переговорить с моими родителями. Так они мне сами сказали. Увы, результат, как я и ожидал, оказался для меня неутешительным. Мама решительно была против оставлять меня одного ночевать в Узорове, и даже в гостях у Семы не согласилась. Пришлось мне смириться.

Родители мои еще сами пошли погулять на речку, Тамерлан тоже отправился вместе с ними, а я остался дома смотреть наш дачный телевизор. Больше нечего было делать. Скоро пора уже было и собираться.

Вернулись родители с Тамерланом. Упаковали немногие вещи. Я связал лыжи. Тут отец и спросил:

— А где этот, полосатый?

Тимофей как с утра загулял, так больше и не появлялся.