Переезд в подвал произошел примерно в то же время, когда мать развелась с его родным отцом. К тому времени как Кемперу исполнилось четырнадцать лет, она еще дважды выходила замуж и дважды разводилась. Каждый раз, как брак начинал портиться, мать отсылала Кемпера к бабушке с дедушкой на ферму, которую он ненавидел. Там же, на ферме, он познакомился с огнестрельным оружием. Один из его приемных отцов был экспертом в этом деле и хотел, чтобы Эд научился как следует обращаться с оружием – безопасность, патроны и все такое. Как я уже упоминал, дедушка отобрал у Кемпера ружье, из которого тот – по настоянию приемного отца – стрелял в мелких животных. На примере этого случая можно получить представление о том, что творилось в голове у подростка, вынужденного подчиняться взрослым с разными, порой противоречащими друг другу требованиями.

В 1965 году, когда мать Кемпера готовилась к очередному браку, его снова отослали на ферму. Там он ощущал себя глубоко несчастным, вынужденным терпеть плохое отношение бабушки и нападки одноклассников. Однажды он подошел к бабушке, которая была занята тем, что печатала письмо за рабочим столом. Она приказала ему выполнять работу по дому и не выходить на улицу. Но ему хотелось гулять в полях с дедом, который нравился ему больше. Рассердившись, Эд выстрелил в нее из ружья, а затем нанес раны ножом. Потом он подумал, что дед не должен увидеть это мрачное зрелище, подкараулил его у входа в дом и застрелил. Затем, словно подтверждая связь между убийствами и источником своих проблем, он зашел в дом, позвонил матери и сказал, что медовый месяц отменяется, потому что он убил ее родителей.

Следующие четыре года Кемпер провел в государственной психиатрической больнице Атаскадеро. Там он прошел через десятки тестов и произвел неплохое впечатление на медицинский персонал – возможно, потому что научился отвечать так, как от него ожидали; позже он признался, что запомнил наизусть ответы на двадцать восемь тестов. В 1969 году специалисты по психическому здоровью из Атаскадеро признали его пригодным для возвращения в общество. Формально он еще был несовершеннолетним, и, несмотря на возражения прокурора штата, его перевели в исправительное учреждение для несовершеннолетних. На следующий год, по настоянию матери, его отпустили под ее опеку – опять же вопреки рекомендациями комиссии по досрочному освобождению и некоторых психиатров из Атаскадеро.

Сейчас кажется поразительным, что Кемпера передали под опеку женщины, которая и была источником его проблем. Но он некоторое время действительно жил с ней и работал на заводе по производству консервов Green Giant. Мать постаралась, чтобы в официальных документах Кемпера не осталось записей о его судимости или о содержании в исправительном учреждении. Тем не менее она продолжала оскорблять его и третировать психологически. После возвращения из Атаскадеро она обвиняла его в том, что он испортил ей личную жизнь и что из-за него у нее пять лет не было мужчин, потому что, как она рассуждала, «никто не хочет встречаться со мной из страха перед тобой».

Что касается секса, то Кемпер был все еще девственником и оставался им; в тот период, когда он мог бы пойти на кое-какие эксперименты, он находился в психиатрической больнице и еще больше погрузился в свои фантазии. В квартире, которую он иногда снимал, когда не жил в доме матери, он рассматривал порнографию и читал детективные журналы для эротического возбуждения, представляя себе сцены с элементами жестокости. Со временем эти воображаемые сцены стали еще более подробными и яркими. Позже он рассказал полиции, что в Атаскадеро долго раздумывал над тем, каким способом можно избавиться от тел после убийств. Когда он был еще подростком, ни один психиатр не поинтересовался его фантазиями; мне кажется, он намеренно скрывал их, понимая, что если он признается, то точно не скоро выйдет на свободу.