Джон Гейси воспользовался своим временем, чтобы попытаться убедить аудиторию, состоявшую из сотрудников правоохранительных органов, в своей невиновности в выдвигаемых ему преступлениях, и что они, как полицейские эксперты, должны тщательнее проверить все факты и опросить новых свидетелей, чтобы отменить приговор и освободить его. В настоящее время ожидается ответ на поданную Гейси апелляцию. Многие слушатели впоследствии упрекали меня в том, что я не попытался приструнить Гейси и не заставил его признаться в своих преступлениях. Я постарался объяснить, что это все равно ничего бы не дало, моей целью было сделать так, чтобы каждый из заключенных продемонстрировал личные особенности, слушатели попробовали посмотреть на эти случаи глазами самого Гейси, и чтобы они стали свидетелями его блестящих манипуляций и попыток отрицания. Все же некоторые не поняли моих объяснений, но, как я думаю, это подтверждает необходимость дополнительных семинаров и исследований, посвященных убийствам и образу мыслей серийных убийц.

12. Расширяя границы

Начиная со времени образования Отдела поведенческого анализа и до настоящего времени публичность была для нас палкой о двух концах, я всегда ощущал связанную с нею напряженность. Особенно остро она начала проявляться, когда я стал главным специалистом по профилированию, сменив на этом посту Тетена и Муллани. В Чикаго я преподавал тактику переговоров по освобождению заложников, и эти занятия посещала журналист Патриция Лидс, специализировавшаяся на уголовной хронике и собиравшаяся писать статью о переговорах. Мы разговорились, и я признался в своем интересе к Уильяму Хайренсу, дело которого ей было хорошо знакомо. Вскоре она захотела посетить Куантико и подготовить статью о профилировании и о насильственных преступлениях. Я обратился к моему начальнику в Куантико и в отдел по связям с общественностью и получил разрешение на то, чтобы она приехала и побеседовала со мной и другими сотрудниками Отдела поведенческого анализа.

Пат приехала, провела у нас целый день и захотела остаться на второй. Одна из привилегий агентов в Куантико заключается в том, что мы можем оставлять гостей на ночь в специальных гостевых комнатах, поэтому я зарезервировал ей такую комнату. Вечером мы в пивном зале беседовали с некоторыми полицейскими из Чикаго, которые приехали в Куантико на трехмесячные курсы. Было уже поздно, я захотел поехать домой, поэтому попросил чикагских полицейских проводить Пат до ее комнаты, когда они закончат беседу. Так получилось – согласно моему обычному «везению» – Пат заметил в пивном зале без сопровождающего ее агента некто, кто знал ее. Это оказался Джон Отто, свежеиспеченный заместитель директора Бюро, в свое время работавший сотрудником по персоналу в чикагском отделении. Он проходил мимо с группой других высокопоставленных сотрудников Бюро, включая директора Уэбстера и Кена Джозефа, тогдашнего руководителя Куантико. Джозеф пришел в раздражение от того, что некий посторонний человек расхаживает по Академии без сопровождения агента.

Утром Джозеф обрушился на главу отдела по связям с общественностью, который заявил, что не знает, что полицейский журналист делает в Куантико и почему расхаживает без надзора. Ко времени моего прибытия Джозеф пребывал в панике. Кто знает, что этот чертов журналист может написать о Куантико? Что если она напишет о том, как полицейские распивают пиво на территории ФБР? Создавалось впечатление, что дух Джона Эдгара Гувера до сих пор разгуливает по коридорам Куантико.

«Не будем играть в эти «если бы да кабы», – заявил я Джозефу, сидя в офисе и выслушивая его рассуждения. Я объяснил, что это была моя доброжелательно настроенная знакомая, что она работает над статьей, которая определенно выставит нас в положительном свете. Более того, прежде чем приглашать ее в Куантико, я договорился с начальством и с отделом по связям с общественностью.