|
Я бы удивился, если бы выяснилось, что у него когда-то была интимная связь по согласию с женщиной. А если у него была гомосексуальная связь, то, вероятнее всего, в возрасте его жертв. Ему было трудно ассоциировать себя с людьми своей возрастной категории, хотя он мог и попытаться встречаться с кем-то, отрицая гомосексуальные наклонности; если он с кем-то встречался, то с девушками значительно моложе себя, над которыми мог легко доминировать. В этих двух убийствах просматривался гнев преступника на самого себя, проявленный в агрессии к жертвам, которые служили отражением его самого в их возрасте. В повседневной жизни убийца не мог в подробностях рассказать о себе, о том, что, как и когда случилось с ним. Внешне он мог быть как слабым, так и сильным, но сомнений в его эмоциональной слабости не оставалось.
Поэтому я пришел к заключению, что второе убийство по своей сути отличалось от первого: первое было экспериментом, во второй раз убийца продемонстрировал свое восхищение самим актом убийства и доказал, что может контролировать жертву и распоряжаться ее жизнью. Порезы, например, во втором случае были гораздо обширнее, чем в первом. Нанесенные уже после смерти жертвы порезы указывали на растущий зловещий интерес к садизму, который, по моему мнению, мог бы послужить доминирующим фактором поведения преступника в следующих убийствах. К моменту второго убийства выяснилось, что одна из улик первого – никакая не улика. Камешки во рту жертвы, которые якобы свидетельствовали, что труп волокли из другого места, оказались ошибкой. Изначально патологоанатом заявил, эти камешки были обнаружены во рту Эберли. Позже он признал свою ошибку и доложил, что камешки были уликой другого случая и не имели никакого отношения к убийству Эберли. Это позволило предположить, что первое убийство произошло ближе по времени к моменту обнаружения трупа. Я пересмотрел составленный мною ранее профиль. Теперь я писал о том, что убийца – белый молодой мужчина – действовал один, без сообщников. Скорее всего он ненамного крупнее своих жертв, убивал он на месте, чтобы не тащить труп на большое расстояние. Я был уверен, что убийца проживает в Белвью или рядом с базой ВВС. Уж слишком хорошо он знал местность, чтобы быть чужаком. При этом больше склонялся к базе. Конечно, я немного рисковал, но эта догадка согласовывалась с моими ранее высказанными предположениями об интеллекте и образовании преступника. Я сказал, что убийца – служащий ВВС невысокого звания, не выше ступени E-4 (старшего рядового). Вряд ли он обладает особыми навыками и имеет дело с компьютерами; он может работать в администрации или в сфере обслуживания, возможно, механиком. Как я писал, судя по порезам, которые могли служить попыткой скрыть следы укусов, убийца может увлекаться детективами или полицейскими журналами, в которых часто фигурируют подобные улики. Характер ран и легкость, с которой убийца похитил своих жертв, заставляют предположить, что он каким-то образом связан с подростками – например, причастен к таким организациям, как «Бойскауты Америки» или «Малая бейсбольная лига» – либо каким-то иным образом выполняет обязанности наставника. Я был всецело убежден, что убийца снова проявит себя, и довольно скоро, потому что приближались школьные каникулы; Джонни Эванс тоже в этом был уверен. Мы обсуждали детали. Дети весь день будут играть у себя во дворах, на улицах и на открытых площадках, убийца сможет подойти к ним, когда захочет. Я советовал подключить средства массовой информации – газеты, телевидение и радио, – чтобы они предупредили детей и советовали им играть в группах, а не поодиночке, и чтобы родители и опекуны следили за подозрительными машинами и людьми. Увидев что-нибудь подозрительное, они могли бы запомнить номер, составить описание человека и т. д., а после позвонить в полицию и в другие органы правопорядка, телефоны которых следовало активно рекламировать. |
