|
Скорее всего он не служил в армии и имел склонность проводить много времени рядом с детьми. То, что ему удалось уговорить Эми сесть с ним в машину, свидетельствовало о том, что он умел разговаривать с детьми и в какой-то степени разбирался в их психологии. Я подумал, что человек, предпочитающий общество детей, вряд ли захочет оказаться в армии, где прежде всего важна мужская дружба. Дети могли быть обоих полов, но, вероятнее всего, его привлекали девочки; в любом случае – ему было некомфортно в общении со взрослыми мужчинами и женщинами. Я был твердо уверен, что это его первое похищение, потому что до этого случая в районе не было подобных происшествий и потому что похититель слишком сильно рисковал, звоня девочке домой и похищая ее в таком людном месте, как парковка, где его могли многие заметить. Я подумал, что, уговорив Эми сесть в его машину, похититель отвез ее к себе домой под тем предлогом, что ему нужно взять деньги, поздравительную открытку или что-то еще; возможно, он даже предложил ей печенье с молоком, поиграл с ней, пока она не стала бояться и оказывать сопротивление, после чего пришел к мысли, что ее придется убить. Я посоветовал оперативникам обращать внимание на того, кто может попробовать тем или иным образом посодействовать расследованию.
Да, выводов немного, но хотя бы что-то для начала. В январе я вернулся в Бэй-Виллидж, где следствие выявило четверых подозреваемых, более или менее подходящих под профиль. Один был работником конюшни, в которой Эми брала уроки верховой езды; мне показалось, что он более психически дезорганизован, чем человек, который легко уговорил бы Эми сесть в машину. Тем не менее полиция задержала его и дала «сыворотку правды»; он легко прошел этот тест. Другим подозреваемым был полицейский, а третьим – пожарный. Они мне тоже показались не слишком подходящими из-за того, что для такого рода работы требуется определенный уровень образования, дисциплины и умения ладить в мужском коллективе. Четвертым подозреваемым был довольно молодого вида человек, добровольно пришедший в полицию и вызвавшийся расклеивать плакаты о пропаже Эми. В этом помогали многие, но Данн и Ренн сочли наиболее вероятным подозреваемым именно этого мужчину по фамилии Странэк. Он жил один, ему было тридцать с небольшим лет, работал на складе в дисконтном клубе; он окончил школу, но никакого дальнейшего образования не получал и в армии не служил. Правда, у него было кожное заболевание, сильно отражавшееся на лице, он даже принимал медикаменты в связи с этим. Считалось, что из-за болезни он не встречается с женщинами. Кроме того что Странэк вызвался добровольцем, он отослал матери Эми открытку с выражением сочувствия, в которой к своему имени добавил слова «переживающий друг». К открытке прилагались две заколки для волос с запиской о том, что одну может носить мать, миссис Михальевич, а другую пусть она подарит Эми, когда та вернется. Я согласился с Данном и Ренном в том, что это вероятный подозреваемый, и мне захотелось выяснить, откуда взялись заколки. Мы решили, что они продавались там, где работал Странэк. Мы отправились поговорить со Странэком под тем предлогом, что хотим поблагодарить его за добровольную активность. Он жил в недорогом жилом комплексе, в студии с раскладушкой и крошечными кухней и уборной. Поговорив о добровольной помощи, мы задали Странэку несколько вопросов о нем самом. Он сказал, что у него есть девушка. Позже мы узнали, что это была женщина с маленьким ребенком от прежнего брака. Я сомневался в том, что у них были какие-то сексуальные отношения. Через некоторое время мы намеренно подняли градус беседы. Почему он вызвался помогать полиции? Может, это он увез куда-то Эми? Я постарался приуменьшить серьезность его предполагаемого поступка. Может, у девочки были какие-то трудности в поведении; может, она упала и расшибла себе голову, а он побоялся рассказать кому-либо об этом? Может, произошел какой-то несчастный случай? Странэк категорически все отрицал, утверждая, то он не имеет никакого отношения к пропаже Эми. |
