— Запишу, — согласился Глеб. — Я рассказ дедов хорошо запомнил.

— Я и сам с ним побеседую с удовольствием, — пообещал Дмитрий Павлович. — Только вас мне разочаровать придется. Не была Заряна кудеяркой, и не было здесь никаких кудеяров. Но рассказы дедовы очень интересны.

— Как сказки только, — разочарованно прошептал Глеб.

— Да нет. Не только как сказки. В таких рассказах часто встречаются донесенные преданиями крупицы истории. Вот, например, вам древний дед говорил: «В одной большой избе жили и хозяйство вели сообща — коммуной». А ведь именно так и было. Как раз на поселениях седьмого-восьмого веков раскапывают археологи остатки больших домов, по сотне квадратных метров. Жили в них действительно большими семьями — вервями, по нескольку десятков человек. Хозяин, сыновья его с женами, внуки, тоже с женами, а зачастую и правнуки.

Ну и хозяйство такая вервь вела общее — ямы для запасов общие были, для мороженого мяса, сушеной рыбы, для зерна. Хоть и охотились, и скот разводили, и рыбу ловили, а главным занятием все же было земледелие.

На здешних северянских городищах больших домов, правда, не встречали, но обычно хижины-полуземлянки расположены по восемь-двенадцать. И в каждой группе хижины соединены были, как думают, крытыми переходами вроде коридоров.

— Неужели из тех двух ямок вы всё это узнали? — удивился недоверчивый Глеб.

— Нет, конечно. Из ямок я узнал, к какому веку это городище относится, кто на нём жил, какой народ. А жизнь этого народа в те века археологами уже немного изучена.

— По костям узнали, к какому веку? — удивился Игорь.

— Нет. По черепкам больше. Не верите? Ничего, дайте срок, и с черепушечьим языком познакомимся, тогда поверите. Вот вам и сказки! К ним, оказывается, очень чутко прислушиваться надо. А часто даже не рассказы, а одни только названия многое рассказать могут. Это вот место городищем называется. Почему? Многие уже и не знают, что тут укрепленные селения были, а названия сохраняются. И везде, где село или урочище какое-либо городищем зовут, обязательно, если покопаться, следы древнего кремля обнаружим. Часто уже простым глазом ни рва, ни вала и не видно, а название в памяти народа хранится тысячу лет: «Городище».

Или вот интересный пример: есть в Чехии место, называется оно Бычья скала. Почему бычья? Никто не знал. А когда чешские археологи сделали на этом месте раскопки, то нашли пещеру, в ней погребение какого-то вождя и бронзовую фигуру быка.

Погребению, как установили, не менее трех тысяч лет.

Трудно предположить, что название «Бычья скала» и фигура быка — простое совпадение. Вероятнее, что местность эта раньше в представлении здешнего населения как-то связывалась с быком и «раньше почему-то «бычьей» считалась.

— Поклонялись там быку? — предположил Игорь.

— Как на Крите, — добавил Глеб.

— Возможно. Сейчас уже неизвестно. Но, во всяком случае, память народная пронесла воспоминание о быке через три тысячи лет.

И вообще многие названия рек, озер, городов живут тысячелетиями. Даже если не раз меняется население. Вот хоть ваша Тусорь, или Ока, Сейм, Ворскла, Фатеж, Буртас. Ведь подчас и не поймешь, откуда такие слова взялись. А как разберешься — многое говорят эти сохраненные веками названия.

Есть, например, реки Торча, Торчица, Торчинка, город Торческ, села Торчин, Торка… и всё в одном районе — в южной части наших степей.