Он сел на пенек, вынул из кармана несколько конфет и протянул их Игорю:

— Угощайтесь, молодой человек.

— Я на посту, — не удержавшись, похвастал Игорек, — мне запрещается принимать что-нибудь от посторонних, — и покраснел: «Зачем я это?»

— Ого! Молодец. Да у них серьезно!

— Ну конечно, серьезно. У нас раскопки. Экспедиция, ценные находки…

— Что же вы нашли такого интересного? — спрашивает толстый гость. Голос сладенький, как конфета, которую сосет говорящий. — Верно, оружие? Монеты?

— Пока ещё не знаем, не открывали, но хранилище какое-то обнаружили. — Мальчик кивнул головой в сторону раскопа и в ту же секунду замолк: «Зачем? Зачем я болтаю… хвастун! И с кем?»

Высокий насторожился, как ищейка, потянул носом и с решительным видом полез в раскоп.

— Нельзя посторонним, — уже с отчаянием предостерегает проболтавшийся дежурный, — это же экспедиция Академии наук… Дмитрий Павлович…

— Чхали мы на твоего Дмитрия Павловича с его академией разом, — бормочет высокий, и Игорь к ужасу своему только теперь понял, что высокий и его товарищ пьяны.

А высокий между тем, оглядевшись в раскопе, заметил северо-западный угол тщательно расчищенной ямы, присыпанной рыхлой землей, и, склонившись, начал руками отгребать землю.

— А ну, где у вас здесь лопаты?

— Нет лопат. Дедушка точить взял, — упорно изворачивается мальчик, — и по закону…

— Тоже мне законник выискался!

Коротенький шарит возле куреня и, конечно, находит лопату.

— Молодой ещё, а лгун изрядный… Нет лопат, — зло передразнивает он Игорька.

Мальчик кидается в раскоп, ложится на заветную площадку, прикрывая её грудью, но высокий, как котенка, выбрасывает его на отвал.

— Уйди, пока голову не отвинтил. Не мешайся под ногами.

Бедный дежурный слышит, как хрустит разбитый лопатой слой обожженной глины, видит, как мужчина запускает руку в образовавшийся пролом, как вытаскивает… глиняный горшок. Целый, закопченный, с зубчатым орнаментом по венчику и по пухлым округлым плечикам.

Высокий заглядывает в сосуд и вдруг разочарованно кривится:

— Мерзость какая-то… кости свинячие!

Сосуд летит на землю и раскалывается на несколько частей. Из него действительно вываливаются кости и ещё какие-то сцементированные временем остатки варева.

Падает и раскалывается второй горшок, за ним глиняная миска.

— Зачем вы бьете? Это же славянские! Древние!

— Жаль, нет здесь твоего Дмитрия Дураковича… и ему бы так башку расколол, — пьяно бахвалится высокий невежда. — Тоже откопали… Печь какую-то стародавнюю да горшки бабьи… Барахольщики. А других учат, что нельзя, что можно.

Плюнул в разрушенную им древнюю печь и полез из раскопа. За ним — его товарищ.

— Брось, парень, с этим прощелыгой водиться, — поучает Игоря высокий, — с Дмитрием твоим. Подозрительный он тип.