Мальчик уходит. Дмитрий Павлович разворачивает бумагу, рассматривает позеленевший витой бронзовый браслет.

— Зарянин? Эх, кудеяр, кудеяр!.. — Археолог закурил, задумался. — «Третий пласт, квадрат пять»… Три дня, значит, паренек мучился…

А паренек в эту минуту стоял рядом с Глебом. Стоял ещё розовый, взволнованный, тяжело дыша. Плечом тесно прижался к плечу товарища. Теперь опять очень хорошо было на сердце.

ГЛАВА XXV. КАК ЭТО БЫЛО

Да, Игорек сказал правду. Произошло всё это так: когда все ушли с городища, дежурный лег у раскопа спиной на нагретую землю.

Здорово идут дела в их экспедиции! Особенно интересует загадочная глиняная площадка. По всему похоже — это что-то вроде сундучка. Возможно, действительно сокровищница. Здорово! Хоть и говорил Дмитрий Павлович: «Археологи кладов не ищут», но бывают же клады и находят их люди. «Почему же, — думает мальчик, — нам, археологам, не может попасться клад?»

Есть ведь что-то в этом сундучке. Может быть, драгоценные сосуды, украшения, добытые славянами в походах на византийские города… А может быть, оружие…

Недаром же Дмитрий Павлович, как обнаружили эту площадку, прямо чуть не затрясся от радости. Говорит: «Редкая удача».

Мысль об украшениях, что, быть может, хранятся в глиняном ларце, разбудила в душе другое… мутное, нехорошее, о чем хотелось забыть: утаенная находка. Ещё позавчера поднял Игорь в раскопе бронзовый Зарянин браслет. Поднял и… никому не показал, спрятал. Хотелось навсегда оставить у себя эту зримую, осязаемую память о сказочной славянской девушке. Потом начала мучить совесть, да никак не может паренек ни на что решиться.

Подкинуть прямо в раскоп, а потом самому же поднять и вручить Дмитрию Павловичу? Но третий пласт, где поднят браслет, давно закончен, после него закончен и четвертый пласт и выборка ямы. А Дмитрий Павлович хорошо разъяснил своим «младшим научным сотрудникам», как важно точно знать, где, в каком пласту, в каком квадрате найдена вещь.

Значит, выход один: отдать находку Дмитрию Павловичу и честно обо всём рассказать. Надо. Игорек знает, что надо, но не знает, хватит ли у него решимости. Знает, что обязан отдать находку. Да. Обязан. Хоть и дорого уже ему это незатейливое девичье украшение… Зарянино украшение. Хоть и нелегко признаться археологу в нечестности…

Но вот вблизи чей-то шепот, шум чьих-то тяжелых шагов. Игорь быстро поворачивается… Они! Те самые, что глушили на реке рыбу! Впереди длинный. В сапогах, в брюках-галифе. В брюки заправлена кремовая шелковая сорочка, поверх сорочки голубеют новенькие подтяжки. В зубах папироса.

За ним его толстенький товарищ. Идет уточкой, с боку на бок на коротеньких ножках переваливается.

Мальчик нахмурился, вскочил на ноги. Незваные гости заметили его не сразу, и по лицам их видно было — не особенно обрадовались.

— Ты чего, паренек, тут околачиваешься? А ну, сматывайся отсюда! — сразу накинулся на мальчика первый незнакомец.

— Это ещё почему? — удивился и обиделся Игорь. — Никуда я не уйду, да и нельзя мне уходить. Я дежурный.

Коротенький исподтишка дернул товарища за подтяжки.

— Оставь, Валя, свои шутки. Вечно ты так. Юный гражданин не понял. Подумал, что ты его в самом деле прогнать хочешь… а мы наоборот — даже очень рады…

Он сел на пенек, вынул из кармана несколько конфет и протянул их Игорю:

— Угощайтесь, молодой человек.