Здесь из щели между плитами темного камня течет светлый холодный ключ. Ребята уже осматривали его вместе с Дмитрием Павловичем и сообща пришли к убеждению, что ключ этот очень древний и, видимо, сюда ходила ежедневно за водой Заряна.

Место чудесное! Над студеной струей с двух сторон спускаются ольховые ветви. Возле самого источника громадный камень, под струей — другой. В нём углубление, выбитое когда-то очень давно. Ребята убеждены, что выбили его еще древние обитатели городища.

Шагах в двадцати от источника идет лесной проселок, за ним — река.

Глеб наполнил у ключа ведро. Обратно с водой сквозь чащобу уже не пролезешь — вышел на дорогу и вернулся назад, в обход городищенского склона, к ведущей наверх тропе. И тут слышится мальчику, что зовет его кто-то. Прислушивается. Опять отчаянный призывный крик: «Глеб!»

Игорь! Глеб узнает голос товарища. Он бежит с ведром навстречу зовущему голосу, расплескивая воду, огибает высокий мыс и видит Игорька и его странных преследователей. У Игоря в руках какая-то одежда.

— Это они, — тяжело дыша, кричит Игорек. — Глушители… — Мальчик спотыкается, падает, опять вскакивает на ноги, велосипедисты уже шагах в тридцати.

Глеб бросается наперерез:

— Беги! Я их задержу!

Где-то мальчик слыхал или вычитал эту фразу. Не то в кино, не то в одном из фронтовых рассказов. Так говорил герой, солдат, готовый, если нужно, пожертвовать собой, спасая в бою товарища.

И, гордый своим решением, Глеб через несколько секунд оказывается между Игорем и его врагами. Он вдруг выплескивает воду из ведра в лицо переднему велосипедисту. Тот от неожиданности теряет равновесие и падает. На него с налета наезжает второй.

Глеб бросает ведро и бежит вслед за достигшим кустистого склона Игорем. Тот карабкается из последних сил, спотыкается, цепляется за кусты, не выпуская, однако, из рук похищенной одежды.

Вот и Глеб на склоне, но преследователи совсем рядом. Мальчик швыряет полными горстями голубоватую мергелевую щебенку в лицо разъяренным мужчинам. Те продолжают громко отвратительно браниться и упрямо лезут вверх.

Ещё несколько секунд — и они доберутся до смелого мальчика. Дорого станет Глебу героическая защита товарища.

Спасла Глеба брань браконьеров — ее услыхали на раскопе. Сверху послышался гомон многих голосов, смех, удивленные возгласы. У края обрыва Дмитрий Павлович и почти все экскурсанты.

— Спасены, — облегченно вздыхает Глеб.

Миг — и возле него несколько шустрых ребят-ремесленников. Они с любопытством рассматривают опешивших преследователей.

— Никак первобытные? — удивился один.

— Дикие, — высказал предположение другой, — кольца бы им ещё в ноздри… — И добавил солидно, обращаясь к долговязому: — Вы бы хоть ветками прикрылись, там женщины наверху, срамник.

«Первобытные» первую минуту молчали, не зная, что им предпринять. Ввязываться в драку было бессмысленно.

Между тем мальчиков вокруг злосчастных глушителей собралось уже около десятка.

— Ребята, — рассказывал ремесленникам Глеб. — Они рыбу тут взрывчаткой губят… вот эти. Раза два в неделю приезжают, а то и чаще. Вон вчера тоже были! Столько уже напортили — страсть, ей-богу, большие тысячи!

— Валя, что же это будет?… — простонал полуодетый.