Ну, если ходишь по будням в нарядах и жуешь марципаны, тут тебе и гостей подавай. А какие в Карцеве гости? Нас, родню, один раз позвали, на какой-то праздник, но это так, вроде негордость свою показать. А на самом деле – перед нами же повыставляться. Полы сверкают как зеркала, ходим по расшитым коврам – это в зале. Кушанья подали на фарфоре. Разговоры ведут по-еврейски, но это с родней, а между собой, конечно, по-польски. Или по-русски. Стали дружиться с местными франтами. Лазарь-аптекарь. Яшка – он у нас прошения составлял. Стояли в городе и военные, начали к ним заходить офицеры. Ничего такого за Дишкой не замечалось. Дишка и вправду любила мужа, а во-вторых – прислуга же все разнесет. Ну, конечно, ей нравилось веселиться, чтоб всегда ей был праздник. Нравилось это и Бендиту. То он в хромовых выйдет сапожках, то в лайковых. То польский на нем пиджачок, то строгий сюртук. Гранд-франт! Носил золотые часы в кармашке, с пением. Был у него потертый намеренно такой кошелек, и он охотно всякий раз его доставал, когда нищие руки тянули. Или придут на чью-нибудь свадьбу, он с Дишкой пляшет камаринского, а музыкантам швыряет бумажные деньги. Девушки станут кружком и в ладоши хлопают, и не сводят глаз с этой пары. Особенно, конечно, с него. Зачем врать? Мне и самой он не был противен. Но знаете как, становишься чьей-то невестой, потом женой, потом дети – и забываешь все эти глупости.

Теперь выслушайте историю. Квартировали в нашем городе, значит, военные, и был у них свой военный врач. До него был другой, Бобров, бородатый, настоящий русский фоня. Этот Бобров за сто рублей выдавал рекруту синий билет – временное освобождение. За двести – белый. Когда его ни покличут, бывало, к больному – он является пьяный, как Лот. Наверно, за эти-то пьянки и взятки и смазали ему пятки, а на его место прибыл другой, молодой, по фамилии Гальперт. Наши тут же заговорили, что это еврей, потому, дескать, что Гальперт – не что иное, как Альперт, но после увидели, что он ходит в церковь. Выяснилось: новый врач – мэшумэд, может, еще папаша его съехал с верного шляха. Да и на вид это был настоящий гой, темноволосый, высокий, мундир на нем – точно вылит. Идет по базару, а девушки к окнам подбегают, выглядывают. Кругом грязь по колено, а он в начищенных до блеска сапожках, и только глазами по сторонам – стрель! стрель! Он был холостой.

Офицеры имели свой клуб, в этом клубе он жрал и играл в бильярд. Там и в карты резались, и про одного офицера рассказывали, что как будто жену проиграл. Солдатня, что вы хотите…

Проходит какое-то время, и в городе начинают болтать, что, мол, доктор Гальперт слишком часто заходит к Дишке и Бендиту. Особо-то удивляться было тут нечему, ходили и другие к ним офицеры. Как-то пришла я, помнится, за нэдовой для одного больного, так фуражек и шинелей в прихожей как в казарме навешано было. Где-то в комнатах, в глубине, пел, а лучше сказать – блеял какой-то кацап, а Дишка подыгрывала на фортепьяне. Такие это были люди. Но про Гальперта говорили не просто, а с намеком.