Подождите, история только еще начинается. Приходят люди опять к реб Айзеле, а тот на своем: в Торе нет такого запрета! Для мужчин – да, такое воспрещение существует. И потом: где свидетели? Ведь это же значит их опозорить – а на каком основании?

Но все же послал за ними. Является Рикл – и начисто все отрицает. А язычок у нее был с двух краев заостренный. Реб Айзеле и говорит ей: «Ты, – говорит, – возвращайся домой и не бери близко к сердцу. Не тебе, – говорит, – а клеветникам твоим суда высшего надо страшиться. Сказано: лучше в печи сгореть, чем напрасный позор возвести на ближнего».

Я забыла сказать: к тому времени Цейтл нас уже не учила. Я тогда была еще почти девочкой, но кое-что до меня доходило. Ребятня – народ смышленый, не утаишь!

Теперь слушайте, какая история.

Было лето, жара несусветная. Я всякие в жизни зной и мороз видала. Но другого такого лета не упомню. С утра солнце жечь принималось – огонь! Не только что манц-лайт – девицы и женщины, старые йидэнэс спускались к реке смыть жарищу с себя. Солнце пылает, вода, кажется, сейчас закипит!

Помню, мама моя, да будет она мне заступницей на небе, взяла меня как-то с собой.

И вот плещусь я в реке, в первый раз! Манцблы те – голяком, девицы и бабы – в рубахах. Хамэрэйзлэн не хуже тех лошаков шныряют по берегу, подглядывают, не отогнать!

Только слышно: крики, визг. Какая-то тетка стала тонуть. Другая вопит, что ее укусила лягушка. Я долго купалась, даже плавать попробовала и так устала, что забралась в кусты полежать, там неподалеку. Пообстыну, думаю, и отправлюсь домой. А тут сон навалился, сама смерть, прости, Господи, не тяжелей, поди. Голова свесилась, лежу наподобие камня. В глазах – темнота, и чувствую: проваливаюсь. Проспала, знать, изрядно.

Просыпаюсь – темно. Небо затянуто тучами. Лежу и не помню, кто я, где. Трава мокрая от росы. Провела по себе руками – в одной рубахе. Я уже закричать, заплакать хотела, завопить «Шма, Исраэль!» – вдруг слышу голоса. Ну, думаю, конец мне, нечисть явилась! И такой страх меня взял! А все же прислушиваюсь. И вроде две женщины между собой разговаривают, и один вроде голос мне очень знаком, а другая, слышу, спрашивает:

– Значит, нужно пройти через ад?

А эта ей отвечает:

– Да, душа моя. Но если вместе с тобой, вот так, рука в руку, то и ад – это счастье. Господь милосерден. Наказанье продлится не дольше чем одиннадцать месяцев. Потом мы очистимся и перейдем с тобою в ганэйдн. Мужей у нас нет, так что нам не придется быть скамеечками у их ног. Будем купаться в бальзамных фонтанах, питаться мясом Лэвйосэна. У нас вырастут крылья, и мы станем летать, как две птицы.

Всего я уже не упомню, про что там они говорили. Помню только, дыханье перехватило – я их узнала! Та, что спрашивала, – была Рикл, а Цейтл ей отвечала. Потом Цейтл рассказывает: «Мы там встретим наших мам и отцов, наших бабушек, дедушек, всех-всех прародителей – Авраама, Исаака, Иакова, Рохл, Лею, Бат– Шеву…» И так это все уверенно и определенно, точно она сейчас прямо оттуда и каждое слово – жемчужина.