-  Что у вас здесь случилось, почему собралось столько народа? - спросил он.

    Спрашивал он не кого-то конкретно, потому ответить поспешил управляющий, и было заметно, что он порядком боится молодого князя.

    -  Ваше сиятельство, мы с господином Крылоффым пришли смотреть козла.

    -  Козла? Какого еще козла? - поднял безбровые дуги князь. - Того козла? - понял он, посмотрев на бедное животное, с отчаянным блеянием, нарезавшее круги по дальней от нас часть загона.

    -   Ja, mein Fu: rst,  - начал было говорить по-немецки Фабиан Вильгельмович, но тотчас поправился и перешел на русский язык, - да, ваше сиятельство. Мне доложили, что господин Крылофф превратил своего крестьянина в козел.

    -  Вы превратили мужика в козла? - обратился ко мне Урусов и неожиданно засмеялся неприятным, каким-то давящимся смехом. - Кто придумал такой вздор?

    -  Их сиятельство Николай Николаевич, приказали мне разобраться, - ответил управляющий. - Я привел сюда господина Крылоффа, показать это козел.

    -  Папа? - на французский манер, с ударением на последний слог, спросил князь, и я по небрежной интонации понял, что к отцу Иван Николаевич относился без должного сыновнего почтения. - Почему ему такое взбрело в голову?

    Пришлось вмешаться в разговор мне и рассказать о своей неудачной шутке и появление в имение козла, действительно чем-то похожего на моего возницу. Князь опять рассмеялся.

    -  И вы, Фабиан Вильгельмович, поверили такой глупости? - повернулся он к немцу.

    Я не могу объяснить почему, но когда он спрашивал управляющего, у меня появилось внутреннее чувство, что, может быть, все это не так уж глупо и безобидно.

    С превращением одного субъекта в другого я уже сталкивался на собственном опыте. Правда, тогда превращали не кого-нибудь, а меня самого, и что такое возможно, я знал не понаслышке.

    Управляющий, нимало не смутился насмешливым вопросом, и объяснил, что здесь, в России все бывает. Молодой князь опять засмеялся и, снисходительно кивнув немцу, пригласил меня пройтись по парку. Отказываться у меня не было никакого основания, и мы пошли тем же путем, что недавно с его сестрой. Какое-то время шли молча. Иван Николаевич меня раздражал, к тому же я не мог понять причину своего недавнего безотчетного страха, думал об этом, и не рвался начинать разговор.

    Князь шел медленно и в своем черном плаще и широкополой шляпе казался большим вороном. Мы дошли до поворота аллеи и свернули вглубь парка. Только теперь молодой Урусов заговорил.

    -  Вам нравится здесь? - не глядя на меня, спросил он.

    Я решил, что он имеет в виду зимний парк и соответственно, ответил:

    -  Да, у вас здесь очень красиво.

    -  Я спрашиваю, как вам нравится в имении и, вообще, наше семейство, - уточнил он.

    Я ответил так, как обычно отвечают на подобные вопросы.

    -  Мои родители говорили, что вы летом спасли maman жизнь? - не слушая ответа, задал он новый вопрос.

    -  Я ничего об этом не могу сказать, после контузии я потерял память и ничего не помню из своего ближайшего прошлого.

    -  Забавно, - почему-то насмешливо сказал он, - так-таки и ничего? Никого из тех с кем встречались?

    -  Именно, - буркнул я, начиная тяготиться странным разговором.

    -  А мою сестру вы помните? - продолжил он тем же тоном.

    -  Конечно, я с ней познакомился тогда же когда и с вами, а вас я хорошо помню! - не ведясь на его ироническую интонацию, сухо, ответил я.