Из груди мисс Латтерли вырвался странный тихий звук. Она вытянула руку и ухватилась за стул, пытаясь удержаться на ногах. Не в силах вымолвить ни слова, она смотрела на свою подругу. Затем усилием воли она взяла себя в руки и, решительно подняв голову, прошагала к выходу из зала в одиночестве.

Антея стояла молча. Она ожидала шума, комментариев, но было тихо. Зал, казалось, был шокирован и растерян. Женщины снова повернулись к ней, ожидая продолжения. В тишине она вспомнила, на чем остановилась, пытаясь своей деловитостью снять эмоциональное напряжение, вызванное словами мисс Латтерли. С усилием она договорила прерванную фразу до конца и снова замолчала.

На этот раз ожидаемый шум возник почти сразу. Внимательно разглядывая аудиторию, Антея отпила воды из стакана и вытерла носовым платком вспотевшие ладони. Наконец она решила, что первое потрясение прошло, и постучала по столу. Шум утих, кое‑где еще пару раз всхлипнули, и ряды лиц снова повернулись к ней. Антея глубоко вздохнула и продолжила:

– Никто, кроме детей и людей инфантильных, не ждет от жизни справедливости. Увы, кому‑то из нас придется труднее, чем другим. Но, есть справедливость или нет ее, нравится нам это или нет, все мы, замужние и одинокие, находимся сейчас в одной лодке. Если кто‑то из замужних женщин пытается считать себя более добродетельной, чем ее незамужняя соседка, ей следует хорошенько подумать над тем, как она сумеет доказать, что ее будущий ребенок – ребенок ее мужа. Это произошло со всеми нами, и ради нашего же блага мы должны быть вместе.

Немного помолчав, она перешла к другому вопросу.

– Вы хорошо знаете, как дешевые газеты хватаются за все, связанное с рождениями, особенно необычное. Помните, мы читали о рождении нескольких близнецов; тогда за это взялись сначала газетчики, затем медики, поддержанные правительством, – и в результате родители фактически лишились собственных детей чуть ли не сразу после их рождения. Я лично не намерена таким образом потерять своего ребенка и, полагаю, вы – тоже. Поэтому я предупреждаю вас, что если о наших делах станет широко известно, то весьма вероятно, врачи и ученые под тем или иным предлогом отберут у нас детей. Поэтому мы должны не только не упоминать, но даже не намекать за пределами поселка на то, что у нас происходит.

Если кто‑то в Трейне или где‑либо еще проявит любопытство или приезжие станут задавать вопросы, мы не должны ничего им говорить, ради блага наших детей и нашего собственного. Их это не касается, это касается только нас. Только мы, будущие матери, имеем право и считаем своим высшим долгом защищать наших детей.

Антея снова внимательно оглядела зал и закончила:

– Теперь я попрошу викария и доктора Уиллерса вернуться. Наверняка у вас есть множество вопросов, на которые вы хотите получить ответ.

Она вышла в небольшую боковую комнатку.

– Отлично, миссис Зеллаби, просто замечательно, – сказал мистер Либоди.

Доктор Уиллерс сжал ее руку в своих.

– Вы прекрасно справились, дорогая, – сказал он, направляясь вслед за викарием на сцену.

Зеллаби проводил ее к креслу. Антея села и, закрыв глаза, откинулась назад. Лицо ее было бледно, она казалась измученной.

– Наверное, тебе лучше пойти домой, – сказал он.

Она покачала головой.

– Нет. Я буду в порядке через несколько минут. Я должна вернуться к ним.

– Они справятся. Ты сделала свое дело, и очень хорошо.

Она снова покачала головой.

– Гордон, я знаю, что сейчас чувствуют эти женщины. А ведь я сказала им неправду.

– Что именно, дорогая?

– То, что я рада и счастлива.