Эта мысль вызвала всеобщее одобрение, лишь мисс Либоди, казалось, засомневалась.

– Но, – сказала она, – мы должны быть честными…

Остальные вопросительно посмотрели на нее. Она продолжала:

– Я имею в виду, это все же, в некотором роде, стихийное бедствие, разве не так? В конце концов, такое не могло случиться с нами безо всяких причин. Причины наверняка есть, а раз так, то не является ли нашим долгом искать их?

Антея посмотрела на нее, озадаченно нахмурившись.

– Я не вполне понимаю… – сказала она.

– Я хочу сказать, – объяснила миссис Либоди, – что когда где‑то вдруг происходят столь необычные события, то должна быть какая‑то причина. Вспомните хотя бы казни египетские, Содом и Гоморру…

Наступила пауза. Зеллаби почувствовал, что необходимо как‑то сгладить слишком тяжелое впечатление от ее слов.

– Что касается меня, – заметил он, – то я считаю казни египетские актом устрашения со стороны небесных сил – примером, который никого ничему не учит; сейчас подобные методы хорошо известны под названием «политика силы». Ну а Содом… – Он умолк на полуслове, поймав взгляд викария.

На помощь ему пришла Антея:

– Думаю, вам не стоит так волноваться, миссис Либоди. Классической формой проклятия является бесплодие, но я не могу припомнить ни одного случая, чтобы возмездие принимало форму плодовитости.

– Все зависит от того, каковы плоды, – мрачно сказала миссис Либоди.

Снова наступила тяжелая тишина. На Дору Либоди смотрели все, кроме ее собственного мужа. Доктор Уиллерс поймал взгляд сестры Дэниелс – и снова посмотрел на миссис Либоди, уже другими глазами. По виду ее нельзя было сказать, что ей неприятно быть центром всеобщего внимания. Как бы извиняясь, она обвела нас взглядом.

– Вы так добры, – сказала она. – Я знаю, вы хотите успокоить меня. Но пришло время покаяться. Я согрешила, и это из‑за меня… Если бы я родила своего ребенка двенадцать лет назад, ничего бы этого не случилось. И теперь я должна искупить свой грех, вынашивая ребенка не от своего мужа. Все это так очевидно… Мне очень жаль, что из‑за меня должны страдать все вы. Но это Божья кара. Как казни египетские…

Встревоженный викарий, покраснев, вмешался, прежде чем она смогла продолжить:

– Я думаю… э… надеюсь, вы нас извините…

Все задвигали стульями. Сестра Дэниелс спокойно подошла к миссис Либоди и стала с ней разговаривать. Доктор Уиллерс наблюдал за ними, пока не заметил, что рядом с немым вопросом стоит мистер Либоди. Доктор успокаивающе положил руку на плечо викария.

– Для нее это такое потрясение. Ничего удивительного. Я вполне ожидал, что такие случаи будут. Это пройдет, не стоит волноваться. Я попрошу сестру Дэниелс, чтобы она навестила ее дома и дала успокоительное. Думаю, хороший сон все исправит. Завтра утром я к вам загляну.

Через несколько минут все разошлись. Настроение было подавленное, и мысли нас одолевали одна другой мрачнее.

Политика Антеи Зеллаби имела успех. В конце февраля я смог сообщить Бернарду, что все идет гладко – даже лучше, чем мы могли надеяться вначале. Я сообщил ему подробности происшедшего в поселке со времени моего последнего доклада, но о мнениях и взглядах обитателей Фермы, о чем он тоже спрашивал, не смог дать никакой информации. Исследователи считали, вероятно, что это входит в круг их профессиональных тайн, либо у них слишком укоренилась привычка не поддерживать контактов с посторонними. Единственным связующим звеном между Фермой и поселком был мистер Кримм, и я посоветовал Бернарду, что если он хочет что‑то от него узнать, то ему стоит встретиться с Криммом самому и официально с ним побеседовать.