Но как раз в это время события начали неожиданно развиваться.

Дело в том, что с мисс Лэмб, у которой вошло в привычку совершать спокойные вечерние прогулки под строгим присмотром мисс Латтерли, произошла неприятность. Одна из молочных бутылок, аккуратно поставленных у задней стены их коттеджа, каким‑то образом опрокинулась, и мисс Лэмб на нее наступила. Бутылка покатилась под ее ногой, и она упала.

Мисс Латтерли внесла ее обратно в дом и бросилась к телефону…

Миссис Уиллерс все еще ждала мужа, когда он вернулся пять часов спустя. Услышав, как подъехала машина, она открыла дверь – доктор Уиллерс стоял на пороге, растрепанный, моргая на ярком свету. Таким миссис Уиллерс видела его лишь один или два раза за все время их совместной жизни. Она схватила его за руку.

– Чарли, Чарли, дорогой, что с тобой?

– Я п‑просто пьян, Милли, извини. Не обращ‑щай внимания, – сказал он.

– О Чарли! Ребенок…

– Р‑реакция, дор‑рогая. Ппрросто реакция. Ребенок прекр‑расный, пнимаешь. Ник‑каких отклонений. Вообще… ничего. Пре‑екрасный ребенок…

– О, слава Богу! – воскликнула миссис Уиллерс.

– Злотые глаза, – сказал ее муж. – Заб‑бавно – но ведь никто же не против золотых глаз, верно?

– Нет, дорогой, конечно, нет.

– Все пре‑екрасно, кроме золотых глаз. Все в по‑о‑олном порядке.

Миссис Уиллерс помогла ему снять пальто и проводила в гостиную. Он упал в кресло, неподвижно глядя в пространство перед собой.

– Г‑глупо, правда? Все эти волнения. А теперь все в порядке. Я… я… – Он неожиданно разрыдался и закрыл лицо руками.

Миссис Уиллерс присела на подлокотник кресла и обняла мужа за плечи.

– Ну, ну, родной, все хорошо, все уже позади. – Она повернула его лицо к своему и поцеловала.

– Мог род‑диться ор‑ранжевый или зел‑леный, как мартышка. Р‑рентген этого не покажет, – сказал он.

– Знаю, дорогой, знаю. Но теперь уже не о чем волноваться. Ты же сам сказал, что все отлично.

Доктор Уиллерс несколько раз утвердительно кивнул, успокаиваясь.

– Это верно. Все отлично, – повторил он и снова кивнул. – Кроме злотых глаз. Все атлично… Ягнята могут спокойно пастись… спокойно пастись… Дай мне еще выпить, Милли, дорогая. О Боже!..

Месяц спустя Гордон Зеллаби мерил шагами приемную лучшего родильного дома Трейна. Наконец он заставил себя остановиться и сел. Нелепо так вести себя в его возрасте, подумал он. Для молодого человека это было бы вполне естественно, но последние несколько недель окончательно убедили его, что он – увы – уже не молод. Он чувствовал себя вдвое старше, чем год назад. И тем не менее, когда через десять минут в приемную чопорно вышла медсестра, он снова вышагивал взад и вперед.

– У вас мальчик, мистер Зеллаби, – сказала она. – И миссис Зеллаби велела передать, что у него ваш нос.

13. Сбор урожая

В один прекрасный день последней недели июля Гордон Зеллаби, идя с почты, встретил небольшую семейную процессию, шедшую из церкви. В центре шла девушка, которая несла ребенка, завернутого в белую шерстяную шаль. Для матери она была слишком молода, чуть старше школьницы. Зеллаби благожелательно улыбнулся им, и они ответили ему тем же; но когда они прошли мимо, он посмотрел вслед девушке с грустью.

У церковной ограды навстречу ему вышел преподобный Хьюберт Либоди.

– Здравствуйте, викарий. Я вижу, вы все еще принимаете пополнение, – сказал Зеллаби.

Мистер Либоди кивнул и пошел рядом с ним.