– Это верно. Будут проблемы, – согласился Зеллаби. – И, конечно, не все золотоглазые дети сейчас находятся в Мидвиче. Пять молодых женщин с Фермы уехали домой или куда‑то еще. Кроме того, есть и моя дочь Феррелин.

– И моя племянница, Полли, бедная девочка, – сказал Либоди.

– Всего получается шестьдесят – шестьдесят кого? Кто они? Откуда? Мы до сих пор знаем о них не больше, чем в январе. Вы слышали, конечно, что Уиллерс считает их всех необычайно развитыми для новорожденных – во всех отношениях, к счастью, кроме размера?

Мистер Либоди кивнул.

– Каждый может заметить это сам. И есть что‑то странное в том, как они смотрят на нас этими своими глазами. Они… чужие, понимаете? – Поколебавшись, он добавил: – Я знаю, что вам подобные мысли не очень понравятся, но мне почему‑то все время кажется, что это какое‑то испытание.

– Испытание, – повторил Зеллаби. – Но кого испытывают? И кто?

Мистер Либоди покачал головой.

– Наверное, мы никогда этого не узнаем.

– Интересно, – сказал Зеллаби. – Ведь чистая случайность, что это произошло именно у нас, а не в Оппли, или в Стоуче, или в любом из тысячи других поселков. С другой стороны, само это событие явно неслучайно. Так что, возможно, это и самом деле некое испытание. А мы – случайно ли взятый для него образец? В конце концов, вопрос мог заключаться в том, согласимся ли мы с навязанной нам ситуацией или предпримем какие‑то шаги, чтобы ее отвергнуть? Ну что ж, на этот вопрос мы ответили. Впрочем, это вопрос второстепенный. Есть и более существенные: кто проводил испытание? И зачем? Я уже не спрашиваю, как? Знаете, со всеми нашими волнениями мы совсем упустили невероятную, чудовищную возможность… Как вы уже сказали, они чужие… и мы не должны об этом забывать. Мы должны сейчас очень хорошо подумать и полностью отдать себе отчет в том, что они именно чужие; что они посланы к нам с неизвестной целью… Или это звучит слишком фантастично?

– А что тут вообще можно сказать?.. – пожал плечами Либоди. – Но разве у нас есть иной выход, кроме как смотреть и надеяться, что мы это узнаем? Узнаем или нет, но у нас есть обязанности и чувство долга по отношению к ним. А теперь прошу меня извинить… – Он поднял щеколду на калитке Форшэмов.

Зеллаби проводил взглядом викария, свернувшего за угол дома, а затем повернулся и пошел назад той же дорогой, погрузившись в раздумье.

Пока он не добрался до лужайки, ничто не отвлекало его внимания, а затем он увидел миссис Бринкман, которая быстро приближалась к нему, толкая новую сверкающую коляску. Возможно, он обратил на нее внимание только из‑за того, что миссис Бринкман, вдова морского офицера, имевшая сына в Итоне и дочь в Уайкомбе, раньше не имела обыкновения куда‑либо спешить. Через несколько секунд она остановилась, с беспомощным видом застыла ненадолго над коляской, потом взяла ребенка на руки и подошла к памятнику жертвам войны. Там она села на ступеньку, расстегнула блузку и поднесла ребенка к груди.

Подойдя ближе, Зеллаби приподнял свою поношенную шляпу.