В следующий четверг он появился как раз к завтраку, а чуть позже к нам присоединились мистер Кримм и доктор Уиллерс. Это была первая личная встреча Бернарда с доктором, и он произнес целую речь, сокрушаясь, что, принося ему благодарность, не может сделать это официально и публично, но выразив надежду, что придет время, и доктор получит заслуженную награду. Доктор Уиллерс был явно польщен, но в ответ только покачал головой.

– Мне не по душе официальные церемонии, полковник, – ответил он. – И, во всяком случае, не лучше ли немного подождать и посмотреть, будут ли тут вообще поводы для поздравлений.

– На данный момент он есть, – настаивал на своем Бернард. – Однако, что касается самих детей, я до сих пор почти ничего о них не знаю.

– Я тоже, – сказал доктор Уиллерс. – С чисто научной точки зрения стопроцентная выживаемость вызывает определенное беспокойство. Но, конечно, я не знаю, какой информацией располагаете вы и насколько она точна.

– Хорошо, возьмем сначала наиболее очевидный отличительный признак – их глаза. Чем они отличаются от обычных глаз?

– По своему строению, кажется, вообще ничем. Зато цвет радужной оболочки буквально бросается в глаза. Она яркого, почти светящегося, золотистого цвета, и этот оттенок у всех одинаков.

– Есть еще какие‑нибудь необычные признаки?

– Несколько. Их волосы, необычно тонкие и мягкие, не похожи ни на один из существующих типов. Под микроскопом, в разрезе, волос почти плоский с одной стороны и округлый с другой – что‑то вроде большой буквы "D". У шести детей, которых я исследовал, они совершенно одинаковы, и, насколько мне известно, такой тип волос вообще не встречается. Ногти на руках и ногах тоже слегка отличаются. Они более узкие и закрывают меньшую часть пальца – но такие же плоские, как и обычные; на когти не похожи. Форма затылка тоже кажется мне несколько своеобразной, но пока еще слишком рано говорить об этом с уверенностью.

– Группа крови? – спросил Бернард.

Доктор покачал головой.

– Распределение по группам крови примерно такое, какого следовало ожидать. Не совсем точно, но в небольшой группе вполне допустимы те или иные отклонения.

– Но, за исключением этих необычных признаков, детей можно назвать нормальными?

Доктор Уиллерс поскреб подбородок.

– Это такое трудное слово – «нормальный»… У них, конечно, есть все, что полагается иметь человеку, но если вы попросите меня отнести их к той или иной этнической группе, я этого сделать не смогу. Они, несомненно, принадлежат к одной из рас вида «хомо сапиенс», но то же самое можно сказать и о европейцах, китайцах, бушменах и андаманцах. Единственное, что я могу утверждать, – это что они явно принадлежат к одной расе, какая бы она ни была, причем удивительно похожи друг на друга.

– Вы хотите сказать, что это не гибриды?

– Безусловно, не гибриды.

– Понятно. Однако их матери – наша обычная английская смесь самых разных народов. Можно ли на основании этого сделать вывод, что те, кто считается их матерями, фактически вовсе не их матери?

– Другой возможности я не вижу.

Бернард некоторое время размышлял, потом сказал:

– Простите мое невежество, но что это – просто логический вывод или реальная возможность?

– Такое действительно возможно. Произошло это на самом деле или нет, я не могу вам сказать; у меня не было времени тщательно во всем разобраться.