Правая рука загипсована до кончиков пальцев, так что Лени может держать его только за левую. Она сжимает ее. И не знает, как еще показать, как он для нее важен и что она его слушает. Теперь, когда в голове прояснилось, она пытается навести порядок в своем сердце.

Три дня назад она наконец перезвонила Айрис, но была еще слишком взволнована, чтобы понимать, что та ей говорит, – Свен Йенсен пострадал, и это как-то связано с ней, с Лени. Ей нужно было пережить утрату, исчезновение матери, нужно было принимать решения, связанные с последствиями ужасных событий. И во всем этом Свен не был на первом месте.

В тот вечер она так долго надеялась на чудо. Час за часом спасатели продолжали разбирать завалы; когда стемнело, вдоль пути следования смерча установили прожекторы: поиски продолжатся до тех пор, пока не будут найдены все пропавшие. Спасатели обратились к родственникам, друзьям, зевакам с просьбой разойтись, натянули красно-желтые ленты вокруг зоны работ; приехали еще экскаваторы, еще грузовики, еще люди в снаряжении и касках. Из квартиры Джоны эти прожекторы казались Лени огнями вдоль посадочной полосы, проложенной через центр города.

Если бы только мама могла спуститься по трапу самолета…

Но чуда не произошло.

Часов в восемь вечера отец вдруг решил приготовить одно из тех блюд, которые выдумывала Нора, чтобы дочь получала сбалансированное питание. Рис, сезонные овощи, яйца – это и многое другое он купил, когда они наконец ушли от их разрушенного дома, у которого стояли, потрясенные, постепенно осознавая, что потеряли не только Нору. У них больше ничего не было, абсолютно ничего, кроме предметов первой необходимости, которые им выдали в качестве гуманитарной помощи. Ни пары носков, ни зубной щетки, ни сменной футболки, ни упаковки тампонов для Лени. Нужно было решать насущные проблемы, а составление списка утраченного имущества – того, что имело материальную или сентиментальную ценность, – отложить на потом.

Метаморфоза, произошедшая с отцом, поражала Лени. Двух или трех часов ему хватило, чтобы выбраться из бездны, вернуться в мир живых. Серый призрак, который, шатаясь, стоял на ступенях мэрии, внезапно исчез. Кровь вернулась к лицу Эдди, спина выпрямилась, голос зазвучал уверенно. Он взял ее за плечи и твердо сказал: вместе мы справимся. Он обнял ее и прошептал: «Папа рядом. Я позабочусь о тебе, дочка, моя дорогая, моя любимая, сделаю все, что нужно, что бы ни случилось, что бы ни произошло». Услышав это, она почувствовала огромную растерянность – эти слова означали не только то, что мамы, скорее всего, больше нет, но и то, что вся та любовь, которую испытывал к ним Эдди, вернулась с новой силой, а она уже настолько в нее не верила, что еще недавно была готова заменить ее другой.

Отец обнял ее, и она почувствовала, как в ребра ей впивается телефон, который она несколько минут назад спрятала в лифчик. Она нашла его на тротуаре, под куском кровельного железа. У Норы был необычный рингтон, голос Сары Воан пел: «The shadow of your smile, when you are gone, will color all my dreams»[4]. И когда Лени услышала его, ее сердце подпрыгнуло, и еще раз – когда она увидела на экране имя Джоны Соу, и снова, когда услышала вздох, услышала отчаяние Джоны, – и правда набросилась на нее. Джона и ее мать. К счастью, отец был далеко, говорил с командиром спасателей. Она поспешила выключить телефон, нужно было успокоиться, привести в порядок мысли, чувства, справиться со страхом. Со страхом, который охватывает, когда видишь, как твой мир продолжает рушиться, со страхом от того, что она могла бы обрадоваться этим отношениям, могла бы даже их желать, и, возможно, они возникли из-за нее.