Лени спрятала телефон на груди, чувствуя себя солдатом, который сжимает в руке гранату с выдернутой чекой и не знает, сколько осталось до взрыва.

Позже, когда они молча сели ужинать, она подумала об отце: вот он, наивный, учтиво наполняет стакан Джоны и единственный за столом не знает, что жена ему изменяла. Затем она подумала о Джоне, которому приходится молчать о тревоге, терзающей его, и о том, чего ему стоило дать приют врагу и сопернику. Наконец, она подумала о матери, погребенной под руинами, живой или мертвой, о своей матери, которой нет сейчас с ними, о замершем солнце их галактики.

Она чувствовала себя предательницей и преданной, жалкой, беззащитной. И не смогла проглотить ни куска.

– Лени, нужно поесть, Лени. Пожалуйста.

– Твой отец прав, Лени.

– Папа, я не хочу есть. Я пойду в душ.

Она заперлась в ванной. Перебрала три комбинации цифр, чтобы разблокировать телефон Норы: день своего рождения, день рождения отца, день свадьбы родителей. Дата свадьбы подошла. Появились последние сообщения – от Джоны. «Где ты, Но?!!», «Так волнуюсь за тебя», «???». Вот как он называл ее – Но. А как называла его Нора? Когда и где они встречались, когда это началось? Кто кого соблазнил? Часто ли они занимались сексом? Голова Лени наполнилась образами, и она яростно вышвырнула их прочь. То, что на краткий миг показалось ей понятным, теперь стало невыносимым. Последние три года родители постоянно ссорились, но этим всего не объяснить, ссоры не отменяли любви, нежных взглядов, беспокойства и внимания, которое они проявляли друг к другу. Лени почувствовала, что ее тоже обманули. Она прокрутила экран вниз, пролистала страницы в поисках ответов, в поисках хоть какого-то объяснения, и вдруг появилась сине-белая иконка – Remote-psy. «Психологи онлайн». И конечно, она знала, что этого делать нельзя, это нарушение правил, вторжение в личную жизнь, но, в конце концов, ее мать первой нарушила правила, переступила границы, – и, свайпнув, она открыла личные сообщения.

Слова Норы хлынули ледяным разрушительным потоком: «Мне нужна помощь, доктор, я на пределе, на грани, я не знаю, кто я, доктор, – мать, жена, партнерша, любовница, утешительница, нянька, сиделка, помощница, доктор, я существую, только если меня кто-то видит, по умолчанию, втайне, я день, если они – ночь, и ночь, если они – день, я их зеркало, отражение их бед, надежд, амбиций, разочарований, я инструмент, скилл, функция, миссия, я их проводник через ад, броня и боксерская груша, но на самом деле, доктор, никакой Норы Бауэр нет, Норы Бауэр больше не существует, стены сжались, сомкнулись, раздавили меня, поглотили; мне стыдно, доктор, хочу, чтобы вы знали, я понимаю, как много у меня есть, я живу в огромном доме, у меня любящая семья, моему финансовому положению многие позавидуют, я делаю красивые украшения, мне должно быть стыдно страдать, я будто избалованный ребенок, что за неприличные переживания, я часто думаю: это ведь занятие для богатых – прислушиваться к себе, искать себя, если потерял себя из виду; вы скажете, что это не так, ведь это ваша работа, ваш хлеб, и каждый имеет право признавать свою боль, не сравнивая с чужой, но мне стыдно, поверьте, и поэтому я играю свою роль: поддерживаю, подставляю плечо, улыбаюсь, соответствую ожиданиям, я там, где меня ждут, там, где нужна, я – тысяча женщин, но мне хочется быть одной, единственной, той, чей силуэт уже не разглядеть, чьего голоса не услышать, я не могу дышать, нет сил, доктор, яркий свет меня душит и отшвыривает в пустоту, огромную и бесконечную, в моем теле пусто, если не считать свинцовой тяжести, вот почему я обращаюсь к вам, доктор, я устала от сражений, лжи, требований, кошмаров, я тону, доктор, а они продолжают чего-то требовать от меня, и когда падают, и когда поднимаются, они живут и утверждают, что любят меня, и поверьте, я тоже стараюсь любить, да я и люблю их, я бы умерла за них, встала бы под пули, не колеблясь, но любовь не имеет с этим ничего общего, или, может быть, она и есть причина всего, это вы мне скажите, доктор, хотя это неважно, ведь я тону, но улыбаюсь, готовлю смузи, пеку яблочные пироги, вышиваю купальники, сажусь за руль микроавтобуса, надеваю платья с открытой спиной и туфли на шпильках, крашу веки синими и серебряными тенями, поливаю камелии, нанизываю жемчуг, турмалины, топазы, я делаю все и ничего не делаю, перехожу из одних рук в другие, один из них заставляет меня волноваться и пугает, другой вытирает мои слезы и пугает, но, доктор, мне так трудно дышать, я так устала, я бегу вперед и вперед, но туннель становится все длиннее, тянется все дальше, и я прекрасно вижу, что выхода нет, что мне делать, что сказать? и кому? иногда, доктор, мне хочется уснуть и больше не просыпаться».